Чапа Курчавые Волосы поглядел сначала в огонь, а потом на изможденного человека, сидевшего напротив.
– Ты собираешься выгнать наших женщин и детей из шатров и заставить их идти по снегу невесть куда, потому что сам не можешь остаться с нами? Это твоя месть или в тебе говорит горячечный бред?
Кровь бросилась Токей Ито в лицо, он потемнел от гнева.
– С тобой говорит твой вождь!
Чапа вскочил на ноги:
– Наших славных вождей побеждают на поле брани и приговаривают к изгнанию. Неужели ты более велик, чем они?
– Я их сын и младший брат.
– По-твоему, мы должны покинуть свое великое племя?
– Мы не забудем своих отцов.
– По-твоему, мы должны бросить все, что еще не отобрали у нас вачичун?
– Мы бросим все, откажемся от всего, кроме собственной свободы!
– Нам придется многому учиться, Токей Ито.
– Мы будем учиться, чему захотим и как захотим.
– Это все в прошлом.
– Нет, пока я жив… Мы отправимся на север за Миссури!
– В охотничьи угодья наших заклятых врагов из племени сиксиков?
Токей Ито подошел к Чапе почти вплотную и пристально посмотрел ему в глаза.
– Чапа Курчавые Волосы! Я не могу сказать тебе больше, чем уже слышали твои уши. К тому же у меня нет времени. Нам остается всего несколько часов, чтобы опередить врагов и сделать первые шаги на пути к свободе. Уйдем в Канаду!
– Вачичун явятся и туда, перестреляют все бизоньи стада и запрут нас в резервации. Мы никогда больше не сможем охотиться, вождь!
– Ты прав. Бизоны перебиты. Нам придется жить как-то иначе. Здесь ты, пленник Длинных Ножей, прозябаешь на скудной почве, которая ничего не родит. Разве не лучше найти плодородные земли и научиться разводить там скот, сеять и собирать урожай, сохранив свободу?
Друг потрясенно воззрился на него:
– Ты знаешь, я тоже давно мечтал об этом, но сейчас мы побеждены. Дакота постигла такая же судьба, что и некогда чернокожих, моих предков. Мой отец бежал к дакота, чтобы обрести свободу, а я вместе с вами снова попаду в рабство!
– Уйдем отсюда!
Вождь схватил своего товарища за плечо и сильно сдавил.
– Долгие годы мы сражались бок о бок. Сегодня ты не должен бросать меня, Чапа!
Тот судорожно сжал кулаки.
– Ты все говоришь правильно, – снова прошептал он, – но у нас нет больше сил.
Чапа Курчавые Волосы стал медленно отходить от вождя, пока не уперся в стену вигвама. Тогда он прижался лбом к сосновой жерди, удерживающей полотнища шатра. Черты его исказились от невыносимой душевной боли, но взгляд больших черных глаз с тоской пытался прозреть будущее, где исчезнут ужасы угнетения и воцарится свобода.
Вернувшийся из плена остановился у огня, озаряемый отблесками мерцающих язычков пламени, словно скользившими вверх по его телу и игравшими на его лице. Он поглядел на своего товарища, но тот все не оборачивался.
Вождь снова сел на пол, закусив потухшую трубку. В глубине вигвама притаились женщины, которые безмолвно внимали беседе мужчин. Внезапно рука Монгшонгши, безостановочно гладившая колыбель, замерла; не довершив своего движения, застыла она в воздухе, подобно высохшей или заколдованной древесной ветке. Когда Чапа объявил, что брат ее вернулся лишь для того, чтобы вновь покинуть племя, лицо Уиноны залила смертельная бледность. Однако, услышав последние слова брата, девушка словно стряхнула с себя тягостный морок, очнулась от кошмарного сна, приободрилась и вновь обрела способность ясно мыслить и принимать решения. Он придал ей силы, и, воодушевляемая и ведомая волей брата, она вышла из шатра.
Она направилась прочь из деревни на поиски мальчика Хапеды, сына Четансапы, и нашла его в пустынной ночной прерии: он стоял совершенно один.
– Где Часке? – спросила девушка. – И почему ты не в вигваме?
– Мы с Часке ходили вон к тому утесу. У Токей Ито еще остались Буланый и Охитика. Часке стережет их. А я тут стою и думаю.
– Беги разыщи скорей отца! Мой брат хочет с ним поговорить.
– Уинона! – Юношески тонкий, Хапеда при этих словах расправил плечи и приосанился. – Мой отец позволил мне навещать его в его укрытии среди скал, если нужно сообщить ему что-то важное. А тут вождь хочет поговорить с ним! Это важно. Нет ничего важнее этой вести.
Хапеда исчез. Вокруг было тихо и уже совершенно темно, ведь восходящую луну и звезды скрывали облака.
Девушка вернулась в вигвам и снова села у стены рядом с Монгшонгшей. «Вскоре Четансапа будет с нами», – объявила она. Монгшонгша вздрогнула.