Внезапно Часке с силой схватил своего брата Хапеду за руку: «Там на дереве медведь!»
Тут и Хапеда различил на вершине горы, на могучем старом дереве, с которого только что взлетела испуганная воронья стая, темное пятно – мохнатую медвежью тушу. Не отвечая Часке, он немедленно стал спускаться, и друг последовал за ним. Мальчики спрыгнули с нижних ветвей в снег и что есть духу помчались в палаточный лагерь.
Где же Токей Ито?
Он по-прежнему стоял у реки, занятый беседой, теперь уже с одним Чотанкой. Мальчики добежали до них. Они слишком хорошо владели собой, чтобы тотчас же выпалить удивительную весть. Однако Токей Ито по их блестящим глазам и разгоряченным щекам, вероятно, понял, что они принесли очень важную новость, и потому знаком разрешил им заговорить.
– Часке Увалень заметил медведя, которого показал нам младший Ворон, и я тоже разглядел зверя, – сообщил Хапеда. – Медведь сидит на дереве на вершине горы, на расстоянии полета стрелы.
Воины насторожились.
– Я его подстрелю, – объявил Токей Ито.
Мальчики с любопытством уставились на него.
– Сбегай, Часке, – велел вождь, – за моим белым луком и одной стрелой. Уинона даст тебе оружие.
Часке кинулся выполнять поручение. Вернулся он с ценным луком и с колчаном из шкуры выдры, в котором виднелись еще четыре стрелы. Токей Ито взял лук и одну стрелу. Колчан с тремя стрелами он оставил в руках у мальчика.
Вождь и воины направились к высокому дереву, в кроне которого притаился Ворон, и оба мальчика тоже пошли с ними. Токей Ито подпрыгнул, ухватился за нижнюю ветвь и добрался до разведчика, расположившегося на вершине. Внимательно оглядев оттуда противоположный склон, он выбрал толстую ветку, способную выдержать его вес, перебрался на нее и прицелился, но стрелять пока не стал.
Вероятно, он мог различить темного медведя, но со своего места опасался промахнуться. До того мальчики увидели медведя на расстоянии полета стрелы, то есть примерно в трехстах метрах от сосны. Из хорошего лука, видимо, еще можно было пустить стрелу на такое расстояние, но попасть в цель, а тем более подстрелить дичь удавалось только героям легенд. Однако мужчины Медвежьего племени знали, что Токей Ито и его отец Маттотаупа могли сделать такой меткий выстрел.
Токей Ито владел отменным луком, выточенным из цельного куска кости, белым и блестящим, как слоновий бивень, длиной чуть менее метра, для усиления гибкости укрепленным вдоль плеч бизоньими сухожилиями. Дакота не умели изготавливать подобные луки, так как для них не годились кости животных, обитавших в прерии. Никто не знал, откуда этот лук взялся. Такое оружие попадало в руки индейцев Великих равнин с побережья океана по торговым путям. Хапеда и Часке любовались этим луком, радуясь, что Уинона смогла надежно укрыть такое ценное оружие от подручных Красного Лиса.
Токей Ито изо всех сил натянул тетиву, та пропела, отскочив назад, и стрела полетела в цель. Сделав выстрел, лучник стал спрыгивать с ветки на ветку и с высоты нескольких метров приземлился на снег.
– Я побегу туда! Наверное, он только ранен! – крикнул он своим соплеменникам, замершим в ожидании, и бросился вверх по горному склону. Бобр последовал за ним.
Оставшимся внизу пришлось запастись терпением, ведь вождю и его другу предстояло преодолеть триста метров в гору.
Между тем женщины уже давно поставили вигвамы и приготовили в них всю необходимую утварь. Большинство женщин и детей, а также многие мужчины уже легли спать. Лишь несколько индейцев бесцельно бродили по лагерю, да кое-кто из ровесников присоединились к Хапеде и Часке и стали ждать. Наконец сверху, с горного склона, донеслись шаги.
Вождь и Чапа показались между деревьями. Они тащили обросшую черной шерстью медвежью тушу весом не менее двухсот килограммов. Увидев добычу, мальчишки издали ликующий вопль. Охотник положил медведя к ногам Хавандшиты и показал стрелу, извлеченную из тела зверя. Тобиас, страстный охотник, тотчас же стал исследовать раны медведя.
– Стрела попала зверю в лопатку, – констатировал он, – но не убила, потому что вошла уже на излете. Медведь был убит ударом ножа.
– Хау, – подтвердил Токей Ито, невольно еще раз сжав резную рукоять ножа, клинок которого он впервые с тех пор, как освободился из плена, снова вонзил на охоте в тело зверя.