Хапеда зашагал, увлекая за собой Часке, руку которого он по-прежнему не выпускал. Мальчики не стали возвращаться в отцовский шатер. Они нашли место в ночном лесу и уселись на одеревеневший корень засохшего дерева, торчащий из-под снега. Именно здесь тринадцать зим тому назад страшной ночью сидел мальчик Харка, носивший теперь имя Токей Ито и избранный вождем племени.
Мальчики долго сидели, не говоря ни слова.
Наконец Хапеда нарушил молчание:
– По слухам, этой ночью явится Медведица.
– Да, после полуночи, – глухим голосом откликнулся Часке.
– После полуночи, – повторил Хапеда, размышляя, как же ему объяснить, что он чувствует и что намерен совершить.
– Послушай, – внезапно снова заговорил Часке сам, по своей воле, чему Хапеда очень обрадовался, – ты же помнишь, что изрек враждебный дух в шатре Бобра? Нельзя допустить того, что он предрекал. Токей Ито не должен умереть.
– Все так, этого нельзя допустить, – с глубокой убежденностью подтвердил Хапеда.
– Об этом не знает никто, кроме нас и маленькой девочки, – продолжал Часке.
– Но может быть, об этом слышал сам Токей Ито, когда ночью ходил в Священный вигвам, ну, когда Хавандшита стал бить в барабан.
– Мы должны принять решение, мы должны что-то сделать, – произнес Часке, обращаясь не только к названому брату, но и к самому себе.
– Хау. Мы должны что-то сделать. Выбирай как поступить!
– А сам ты не знаешь, Хапеда?
– Знаю. Но хочу услышать это и из твоих уст, Часке.
– Я тоже знаю, – объявил Часке.
– Да, – сказал Часке. – Все ясно, сомнений нет. Медведица выйдет из пещеры. Сбылось пророчество злого духа, сделанное на Конском ручье, и потому я верю ему и теперь. Однако она не должна убить Токей Ито. Токей Ито поведет нас за Мутную воду!
– Хау. За него должен умереть кто-то другой.
– Я тоже так думаю, – медленно проговорил Хапеда. – Когда один воин добровольно жертвовал своей жизнью ради другого, Вакан-танка, Великая Тайна, нередко принимала его дар. И пусть мы всего-навсего маленькие мальчики, а он вождь, почему мы не можем поступить так же?
– Может быть, – произнес Часке, вновь охваченный сомнениями, – может быть, нам стоило бы сначала сказать об этом Хавандшите, шаману…
Хапеде сделалось не по себе. Сердце у него сильно забилось.
– Нет, – ответил он твердым голосом, несмотря на испуг. – Хавандшита тоже не должен услышать об этом. Ты же сам знаешь, Часке, бывало, что он выказывал неприязнь к нашему вождю.
– Да, все так. Значит, мы никому ничего не скажем.
Мальчики встали и прижали руки ко рту, обращаясь к Великой Тайне, а потом побежали в гору по ночному лесу. Они больше не оглядывались. Иначе они заметили бы Унчиду, которая стояла, прислонившись к стволу дерева и с немой скорбью во взоре глядела им вслед.
В небесах нарождался новый месяц. Над головами неслышно мелькали совы; похрустывали тонкие веточки; стоял мороз. Чем выше взбирались мальчики, тем отвеснее делался склон, а от подножия горы доносилось журчание реки, словно призывающей мальчиков обратно, под защиту родных вигвамов. Но постепенно шум ее стихал, умолкая вдали. Под ногами Хапеды и Часке поскрипывал снег и время от времени ломались сучья. Кустарники и ветви деревьев хлестали мальчиков по лицу, царапая кожу. Они шагали друг за другом, след в след; попеременно первым шел то ловкий Хапеда, то сильный Часке. Пробираться по чащобе в горном лесу было непросто, даже индейским мальчикам. Они неслись так, что холодной ночью их бросило в пот, сердце у них бешено стучало. Пробегая мимо того дерева, на котором в первый день стоянки они заметили барибала, они окинули взглядом окрестности и увидели поблизости в густом кустарнике брошенную медвежью берлогу. На снегу еще валялись толстые сучья и стволы молодых деревьев, среди которых устроил себе логово на зиму зверь, рядом выделялись замерзшие следы его лап.
Мальчики стали взбираться выше. Теперь лесистый склон вздымался почти отвесно, и, чтобы продвигаться вперед, им время от времени приходилось хвататься за камень руками. Они не в силах были не только переговариваться, но даже и обдумать свой выбор. Хапеда лишь на мгновение вспомнил, что отсюда Токей Ито и Чапе пришлось нести вниз тяжелого барибала. А они с Часке поневоле потратили почти втрое больше времени, чтобы добраться сюда в гору. Они лезли и лезли вверх, пока, задыхаясь, не замерли у отвесной скалы, посреди которой, словно разверстое зловещее черное око, выделялся вход в пещеру.