Один раз приняв решение, мальчики теперь бесстрастно и деловито обдумывали каждый шаг, который им предстояло сделать.
На нижнюю часть отвесной скалы, возвышавшейся над верхушками деревьев метров на пятнадцать, легко можно было взобраться. И только на расстоянии примерно в два человеческих роста под входом в пещеру она делалась совершенно гладкой и несколько выступающей.
– Сначала надо добраться до этого места, – решил Хапеда, – а потом я стану тебе на плечи. Нам придется проскользнуть внутрь, чтобы Медведица наверняка нас заметила.
Хапеда сам удивлялся тому, с каким спокойствием говорил. Он немедля стал осуществлять свой замысел и полез вперед. Часке двинулся за ним по пятам.
Поначалу хвататься за многочисленные скальные выступы мальчикам с их ловкими руками и проворными ногами было нетрудно. Когда они добрались до самого опасного места, Хапеда остановился и подождал, пока Часке не поравняется с ним. Часке стал искать, где бы стать поудобнее, а Хапеда отполз в сторону, чтобы освободить другу неровности, которые можно было использовать как ступеньки; потом он взобрался Часке на плечи. Но и тогда, вытянув руки, он не смог схватиться за нижний край пещерного «жерла», а никаких выступов под входом в пещеру не было.
– Я тебя подсажу, – предложил Часке.
Он подставил Хапеде сомкнутые ладони, тот стал на них, и Часке поднял его к пещере.
Хапеде удалось схватиться за какие-то выступы у самого входа. Он уцепился за них и повис, а его брат, держась за него, по нему взобрался наверх. Таким образом Часке первым ступил на пол пещеры и хотел было помочь Хапеде, затащив его внутрь, но Щеголь был слишком горд, чтобы принять помощь. Он подтянулся на руках, уперся локтями в стены и тоже прополз во тьму. Мальчиков, вторгшихся в чужие владения, тотчас же объял влажный, спертый воздух.
Хапеда и Часке присели на корточки на краю пещеры. Здесь пролегала граница между звездной ночью, благоволящей к деревьям и травам, зверям и людям, и беспросветным и беспощадным мраком, разверстым, словно зияющая пасть неведомого жестокого чудовища, готового поглотить непрошеных гостей.
Они сидели и ждали. Сердце у них снова стало биться спокойнее и равномернее, и они принялись внимательнее вглядываться во тьму пещеры. Ее каменистые своды покрывала влага, в воздухе чувствовалась вода. Снаружи было прохладнее, и потому из пещеры исходили облачка пара, как от дыхания человека на морозе. Стены ее, шероховатые, кое-где вздувшиеся горбами, кое-где выдававшиеся столбами, производили жуткое впечатление. Мальчики принялись на ощупь обследовать пещеру. Хапеда встал, сделал несколько шагов во тьме и установил, что камни растут не только с потолка, но и снизу, с пола. Это было удивительно. Он поделился своими открытиями с Часке, но голос его прозвучал во мраке столь странно и гулко, что он сам испугался. Он вернулся к Часке, сел на пол и прислушался. Пещера не только дышала, она обладала и голосом. Царивший в ней мрак оглашало далекое журчание, мягкое и соблазнительное, словно прекрасное пение ужасного чудовища, завлекающего жертву.
– А что, если это просто вода? – громко, твердым и решительным голосом произнес Хапеда, подбадривая самого себя.
Часке не ответил. Братья придвинулись еще ближе друг к другу, и каждый из них ощущал рядом надежное плечо.
Так они просидели какое-то время.
Потом Хапеда почувствовал, как Часке встает.
– А теперь пойдем внутрь. Я хочу понять, точно ли это вода, – прошептал Часке: он говорил негромко, чтобы не пробудить зловещее эхо.
Хапеда тоже поднялся с пола, и братья крепко взялись за запястья, чтобы в случае необходимости поддержать друг друга. Осторожно ощупывая стены, стали они красться вперед. Пол в пещере медленно шел под уклон. Они все глубже спускались в сердце горы. В какой-то миг, обернувшись, они поняли, что больше не различают выхода. Их объяла тьма, затопившая все вокруг. Звучное журчание усилилось. Оно сделалось теперь таким громким, что почти заглушало их голоса. Тем крепче держались они за руки.
Наконец им показалось, что гул доносится откуда-то из глубины, прямо из-под ног. Теперь он перерос в мощный, все заглушающий рокот.
– Это вода! – воскликнул Часке, стараясь его перекричать.
Мальчики остановились. Они наклонились, ощупывая пол перед собой, и почувствовали, как их руки ушли в водный поток. По-видимому, вода сильной струей пробивалась из скалы справа, устремляясь в пещеру, пересекала ее, и слева снова обрушивалась в бездонные недра горы. Братья уселись на каменистый берег подземного ручья. Не сговариваясь, они одновременно опустили в воду руки, стараясь измерить глубину потока. Обмокнув руки всего только до локтей, они нащупали пальцами каменистое дно.