Солнце вершило свой путь по небу, и вот наконец стемнело. Четансапе показалось, будто сквозь землю до него доносится далекий стук копыт. Земля вокруг дрожала все сильнее. Это вражеский отряд! Прискакали Длинные Ножи. Дакота уже различал частый топот лошадей, которых гнали рысью, и тех, что шли легким галопом. Сначала галоп огласил рощицу, а потом стих. Четансапа расслышал осторожные шаги и приглушенные голоса. На ноздреватый лед на поверхности ручья упала чья-то тень. Судя по ее очертаниям, человек этот был с непокрытой головой и с длинными волосами, иными словами, индейский скаут. Он двигался совершенно бесшумно, не издавая ни звука. Но вот по тому, как изменилось положение его тени, Четансапа догадался, что он сел на уступ над ручьем. С берега свесились вниз его ноги, он соскользнул на лед и низко наклонился. Справа и слева заглянул он под нависающую кромку берега. Черный Сокол держал наготове нож. Но скаут, пристально оглядывая уступ, скользнул глазами по укрытию Четансапы, ничего не заметив. Шеф-де-Лу не зря старался, устраивая этот тайник. Разведчик снова исчез. Послышался долгий волчий вой: вероятно, это скаут подавал отряду знак, что путь свободен.
Когда к ручью подскакали Длинные Ножи, окрестности огласились невообразимым шумом. Кто-то громко подал приказ спешиться. Загрохотали кавалерийские сапоги. Лошадей стали проводить между деревьями и кустами. А вот шатры явно разбивали, установив по кругу, вокруг рощицы. Это ставило под угрозу план Четансапы угнать у врагов коней.
Постепенно лагерь затих. Но непосредственно над своим укрытием Четансапа снова услышал шаги, а потом различил и два голоса, один картавый, другой низкий. Этот низкий, глубокий голос Четансапа тотчас узнал, и его охватила с трудом сдерживаемая злоба. На берег ручья явился предатель Шонка.
Картавый бегло говорил по-английски, а значит, это был его родной язык.
– А ну, замолчи, – велел он кому-то, вероятно Шонке. – Здесь я отдаю приказы. Мы разбили лагерь, и точка. Не имеет смыла нестись очертя голову дальше на север и там идти по ложному следу. Токей Ито – хитрый и пронырливый главарь банды. Я убежден, что он со своими людьми сделал крюк и стал лагерем к юго-западу от нас. Кстати, мы скоро получим донесение от разведчиков.
– Он не разбил лагерь на юго-западе, он не разжигает костры; это кто-то другой, поверьте мне, капитан Роуч. – Низкий голос зазвучал теперь очень настойчиво. – Мы выслали обоих своих разведчиков, но можем их и не ждать. Они нас догонят. Поскачем дальше, не будем больше давать Токей Ито фору!
– Закрой рот! Хватит об этом. Делай, что тебе говорят.
Офицер и его подчиненный пошли дальше, и голоса их смолкли. Четансапа сожалел об этом, ведь он только что услышал новость, которая его очень удивила, и хотел бы узнать больше. На юго-западе горят лагерные костры? Это его соплеменники пошли на какую-то военную хитрость? Или там действительно стали лагерем какие-то незнакомцы?
Постепенно его враги, казалось, погрузились в сон. До его слуха доносился только шорох, производимый лошадьми, выдергивающими и жующими траву и чахлые кусты. В какое-то мгновение Четансапе почудилось, что кто-то взобрался на дерево, с шуршанием влезая по грубой, шершавой коре.
Сегодня все складывалось неудачно.
После полуночи Четансапа принял решение. Настал опасный миг, когда ему надо было выбраться из укрытия, не успев еще как следует осмотреть лагерь. Он осторожно высунулся из-за нагроможденной Шеф-де-Лу снежной стены. Лежа, ничем не стесняемый, под нависающей кромкой берега, он на мгновение замер и прислушался. Вокруг ничто не шевельнулось.
Тогда он обвязал голову травой и корнями и выбрался наружу. Поднял глаза и обнаружил высоко на тополе дозорного. Тот примостился на ветви голый, в одной только набедренной повязке. Длинные волосы, никак не подобранные, ниспадали ему на спину. Четансапа узнал в дозорном Татокано. «Тщеславный лось, – подумал он, – неужели ты не можешь заплести волосы в косы и подвязать?» Однако юнец, по крайней мере, смотрел не вниз, на ручей, а, как полагается, вдаль.
Черный Сокол быстро проскользнул в рощицу между лошадьми, ни одну не потревожив. Одно дело было сделано.
Дакота укрылся в кустах. На ветках ивняка поблизости он разглядел цилиндр и мундир с блестящими пуговицами. Вероятно, униформа мешала Татокано взбираться на дерево, и потому он снял ее. Четансапа, припадая к земле, прокрался к тополю.