– Теперь Красный Лис разгадал хитрость Бобра, – вполголоса заговорил делавар. – Он поскакал вместе с милаханска назад, к ближайшему форту, но, обнаружив, что нас и там нет, понял, что Бобр, подослав ему Татокано с ложным известием, обвел его вокруг пальца. Он попытался уговорить милаханска немедленно повернуть коней, но те принялись браниться и отказались носиться туда-сюда с места на место. Они засели у себя в форте. Там располагается и торговая контора Пушной компании. Там, как обычно в это время года, собралось множество охотников; они принесли зимние меха на продажу или явились за силками и капканами на лето. Красный Лис рассказал им, что за голову Токей Ито назначена награда и что не мешало бы его убить, ведь он, якобы снедаемый жаждой мщения, будет бродить по окрестным лесам и может угрожать охотникам во время промысла. Многие охотники тогда решили присоединиться к Красному Лису, отправиться за нами в погоню и добыть твой скальп, вождь. Нашлись среди преследователей и несколько скаутов из племен абсарока и понка. Красный Лис снова поскакал с ними на юго-запад, в сторону холмов. Там я и подслушал их.
Делавар заметил, что Хапеда протягивает ему бурдюк с водой, и отпил глоток. С раннего утра он несся, как конь, и ему еще предстояло без передышки бежать целый день.
Потянулся томительный полдень. Было душно, солнце палило нещадно. Часке едва не засыпал верхом на лошади, но Хапеда услышал слишком много, и его одолевали тревожные мысли. Ближе к вечеру Медвежьи Братья увидели Шунктокетшу: он возвратился из второго разведывательного рейда и снова докладывал вождю.
После его рапорта Токей Ито приказал идти всю ночь и весь следующий день без передышки. Нескольких мальчиков и девочек помладше пришлось уложить в меховые мешки, потому что они от усталости падали с коней. Но Медвежьи Братья держались стойко.
Второй день клонился к закату. Преследователи еще не догнали индейскую колонну.
Грозовое Облако молча, устремив взгляд больших глаз в пустоту, сидела верхом на мустанге, болтая ногами над жердями волоки, спущенными наискось вдоль лошадиных боков. В тяжелом, словно парном, воздухе вдруг повеяло прохладой. Навстречу индейскому поезду, нарастая, хлынул гул, и девочку охватило ощущение близящейся опасности. Рев, могучий и неукротимый, доносился с великой Мутной воды. Измученные жаждой псы уже бросились вперед, обгоняя колонну, они еще не скрылись из виду, как вдруг застыли, поджали хвосты и заскулили. Им тоже стало страшно.
Блуждающему взору беглецов открылась глубокая и широкая речная долина, подобно желобу пролегающая с запада на восток. Впереди отчетливо обозначились очертания ее краев. Там, где индейскому поезду удалось подойти к долине, река образовала бухту, обращенную к югу. Над этой выгнутой, как подкова, бухтой возвышался холм с округлой вершиной, на юго-западе переходивший в длинную возвышенность. Гребень этой возвышенности и сам холм уже занял посланный вперед отряд разведчиков; в высокой траве мелькали собранные в хвосты черные волосы Горного Грома и его спутников. Отливающее фиолетовым и зеленоватым небо раскинулось над теплой землей, и первые звезды засверкали над долиной, к которой постепенно приближался караван. Вдалеке, над Скалистыми горами, подстерегая беглецов и предвещая грозу, мрачно хмурились тучи.
Вождь приказал остановиться на южной оконечности бухты, у подножия округлого холма. Грозовое Облако вместе с остальными направила коня к спускающемуся к воде склону. Место это было расположено очень благоприятно и давало надежную защиту от врагов. Здесь индейский поезд ненадолго замешкался, образовав маленький затор, пока первые всадницы не свели своих коней немного вниз по склону бухты и не распределились на полукружье покатого луга. Девочка последовала за ними. Как только дакота оказались под защитой склона, все соскочили с коней. И людей, и лошадей измучила непрерывная, длившаяся более сорока часов скачка. Освободив от волок, мустангов согнали в табун на восточной стороне бухты. Грозовое Облако тоже сняла груз со своей лошади и отвела ее к остальным: пусть пасется и пьет воду сколько вздумается.
Она подняла непоседливого егозливого медвежонка с импровизированной повозки и накормила, и, только переделав все дела и вместе с Птицей-Пересмешницей положив жерди от волок к остальному скарбу Бобра, без сил опустилась в траву. Она смертельно устала и остекленевшими глазами глядела на дно бухты, на покатых склонах которой стало лагерем Медвежье племя. Дно бухты совершенно затопила грязная, глинистая, желтоватая вода. На севере, в направлении главной речной долины, бухта расширялась, образуя устье, непрерывно заливаемое речными волнами. Над водой кое-где виднелись жалкие, тощие ивы и березы, даже не они сами, а кончики их тоненьких веток, клонящиеся под напором сильного речного течения. На поверхности непрозрачной воды плыли омерзительные, похожие на жабьи глаза пузыри пены. На волнах покачивались принесенные откуда-то обломки дерева, скапливаясь у поднимающегося в вышину, поросшего травой склона. К ногам расположившихся на склоне индейцев прибило водой распухший труп горной овцы.