– Такого, как ты, вижу впервые в жизни, – заявил Бобр, выведенный из терпения. Он отпустил пленника и просто растянулся на траве рядом с ним. – Что ты тут расселся, пустил корни, точно сливовое деревце, которое хочет подрасти под дождем?
– Я тебя ждал, – с довольным видом изрек Татокано.
– Меня ждал?
– Да. Ты же сказал, что я могу вернуться. Ты сохранил мой генеральский мундир?
Бобр тихо застонал. Внезапно он осознал, что эта луговая собачка в цилиндре может столкнуться с вождем Токей Ито.
– Знаешь, – сказал он, – ума ты пока не набрался. О твоем мундире мы потом поговорим, еще не скоро. Лучше скажи мне, как ты сюда попал!
– Прибежал под защитой дождя. Фредди Кларк, Красный Лис, точно описал мне место, где надо сесть. Он сказал, что ты тут, чтобы я тебя подождал.
Бобр от удивления широко открыл глаза:
– Вот как… Значит, Красный Лис побывал среди стрелков и меня видел.
– Да. Он сказал, что ты храбрый воин и что для меня большая честь – взять в жены девицу из твоего вигвама.
Бобр сплюнул от отвращения, а сделать это лежа на спине было непросто.
– Ясно. А потом он послал тебя сюда?
– Да. Он сказал, что я могу у вас остаться.
– Сможешь ты остаться у нас или нет, решать Токей Ито, а не Красному Лису, понятно?
– Но ты же мне обещал! – забеспокоился Генерал.
Бобра охватила легкая дурнота.
– Да, – возразил он, – но я обещал принять тебя, если ты вернешься к нам за Минисосе, через месяц, когда твои клятвы, принесенные Длинным Ножам, утратят силу. А теперь-то что тебе у нас делать? Иди, посмотри на затопленную долину. Неужели ты хочешь сегодня ночью вплавь перебираться на другой берег?
– Нет, перебираться вплавь я не хочу, – улыбнулся красавчик Эдди.
– Вот наконец-то услышал от тебя хоть одно разумное слово, о Генерал, утративший мундир. Могу только сказать тебе, что бороться с этими водами пришлось даже Токей Ито.
– О! Неужели он переправился на тот берег? Не может быть!
– Еще как может. Он уже на северном берегу! Вы его больше не поймаете!
Эдди пожевал губами и закатил глаза.
– Только трус мог переправиться первым, бросив вас тут! – заявил он.
Бобр почти вплотную приблизил лицо к лицу Татокано:
– Еще одно такое слово, и оно станет для тебя последним!
Эдди-Татокано, казалось, и вовсе перестал сдерживаться.
– Мы думали, что он еще здесь. Тогда бы ты смог с ним поговорить.
– Я смогу часто и подолгу говорить с Токей Ито, когда все мы переправимся через Миссури.
– Но вы не переправитесь, если не позволит Фредди Кларк.
Тут Эдди запнулся. Судя по всему, каждый раз, прежде чем сказать что-нибудь, ему приходилось мучительно вспоминать, что именно учили его говорить Длинные Ножи.
– Что ж, посмотрим. Своими ружьишками вы нас точно не испугаете!
– Мы многочисленны и сильны! – пригрозил Чапе хлыщ тоном уверенного в себе генерала. – К нам присоединились еще фермеры и ковбои, которым пришлось бежать от наводнения из долины. Они боятся, что Токей Ито убьет их женщин и детей и угонит их пестрых бизонов. Они знают, что Токей Ито жаждет мести, как раненый медведь.
– По-моему, у него есть на то причины, жалкая жаба. Они это знают и потому боятся его и верят про него всяким бабьим сказкам.
– Но к вам-то они не питают ненависти, – заговорил Эдди-Татокано быстрее, чем раньше; по-видимому, он почувствовал себя в своей стихии. – Вы никому ничего не сделали и можете вернуться в резервацию или уйти в Канаду; Фредди Кларку все равно. Фредди – великий воин. Ему нужен только скальп Токей Ито.
Лицо Чапы исказилось судорогой, не предвещавшей ничего хорошего. Юнец ее не заметил. Он как ни в чем не бывало продолжал:
– Да, именно так. Вы похитили у Длинного Ножа Роуча много мустангов; но он готов закрыть глаза на ваше злодеяние, если вы их вернете. Тогда сможете уйти куда хотите. Да, – все более воодушевлялся Эдди-Татокано. – Хитрый Бобр весьма умен, и потому Красный Лис предлагает ему поговорить с Токей Ито. Вы все боитесь Токей Ито. Но тот, кто его не боится, – понизил голос Татокано, – его победит. Тебе это известно?
Бобр с мрачным видом слушал, не проронив ни слова.
– Разве он вам этого не рассказывал? Да уж могу себе представить, об этом он решил не распространяться. Шонка во всеуслышание заявил, что он сын предателя, а он смолчал и позволил обыскать себя, когда бледнолицые решили проверить, нет ли у него оружия. Я до него дотронулся…