Грозовое Облако подождала, пока солнце не скроется за горизонтом, а сумерки не сменятся ночью. Тогда она проворно двинулась вниз по течению по берегу, над глинисто-желтыми, накатывающими на прибрежную траву водами, к тому укрытию, где притаился ее дядя. Бобр вместе с делаваром углубили свою впадину, превратив ее в яму. Там он сейчас сидел в одиночестве; его напарник, вероятно, в очередной раз отправился на разведку.
Бобр дружелюбно взглянул на девочку и помог ей спрыгнуть к нему в яму.
– Что ты принесла? Старую клячу?
Грозовое Облако поняла, что дядя ее пошутил грустно, и почувствовала, что есть ему совсем не хочется. Бобр развернул содержимое свертка и понюхал. Потом он снова завернул мясо, отложил в уголок и присыпал землей.
– Приберегу до возвращения Шеф-де-Лу, – пояснил он.
Грозовое Облако могла бы уже уйти, но она осталась с дядей наедине и потому умоляюще посмотрела на него. Может быть, он скажет ей хоть слово?
– А что, собственно, тебе известно? – спросил Бобр, оглядывая прерию со своего наблюдательного поста за «бруствером», который специально себе выстроил. Степь была залита лунным светом, но в яме царила тьма.
– Мне известно, что вачичун перестали стрелять, и что Горный Гром ездил к ним на переговоры, и что Токей Ито…
– Перемирие продлится до завтрашнего вечера, – сказал Чапа, не отрываясь от своих наблюдений. – Если до тех пор мы не выдадим Красному Лису Токей Ито, они снова откроют огонь.
– Но вы же не предадите вождя еще раз! – не дрогнув, произнесла Грозовое Облако почти с угрозой.
– Нет, мы его не оставим.
В голосе Бобра прозвучали нотки, заставившие девочку насторожиться.
– Дай мне тоже посмотреть, – попросила она.
Дядя поставил ее перед собой. Если ему пришлось наклоняться к отверстию в «бруствере», то девочка, наоборот, стала на цыпочки и так принялась наблюдать за открывающейся оттуда прерией. На юге можно было рассмотреть несколько групп лошадей. Всадники спешились и сейчас лежали на траве.
– Как же их много, – произнесла Грозовое Облако, пересчитав врагов. – Они всегда располагались так близко к нам?
Грозовому Облаку показалось, что лошади, которых можно было разглядеть в ночи и в которых, соответственно, можно было прицелиться, стоят совсем близко, хотя они и представлялись глазу крохотными.
– Нет, раньше они держались дальше. Но с тех пор, как мы договорились о перемирии, койоты осмелели и передвинулись к нам поближе.
– Да, – промолвила Грозовое Облако, – нам остается только сражаться, а если не сможем победить, то умереть. Я всего-навсего маленькая девочка, но могу сказать тебе, что не боюсь, ведь Медвежьи Братья уже переправились на тот берег.
– Да, это хорошо.
Грозовое Облако выкарабкалась из ямы и кинулась обратно в лагерь.
Вот и эта ночь прошла. На рассвете Грозовое Облако подумала, что наступает день, когда кончается перемирие.
Грозовое Облако аккуратно сложила одеяло и вместе с Уиноной, Ситопанаки и Птицей-Пересмешницей отправилась искупаться в бухте, немного ниже по течению. Она и сегодня ровно и гладко заплела свои чистые волосы в косы. Перекидывая одну прядь через другую, она посматривала на воду и поняла, что уровень ее опустился на ширину ладони. Обнажилась полусгнившая трава, к ее пучкам прилипли принесенная водой земля и обломки дерева. Пахло падалью. Когда из речной долины приходила волна, то мутный, грязный поток омывал берега на прежней высоте и снова наклонял ивовые ветви, показавшиеся было над толщей воды.
Женщины вернулись в лагерь и сели на своих привычных местах между лодками. Над водой далеко разносилось пение Хавандшиты с его повторяющимся, однообразным ритмом. Это была магическая песнь. Грозовое Облако забыла все свои сомнения и с грустью принялась вслушиваться. Девочка тотчас узнала мелодию: шаман затянул медвежью песнь, наверное древнюю-древнюю.
И тут Грозовое Облако опомнилась: чтобы призвать на помощь великую Мать-Медведицу, требовалась чистота помыслов и храбрость. Она поднялась с места и отправилась к своей подруге Ящерке. Та тоже встала и пошла навстречу Грозовому Облаку. Девочки вместе зашагали по склону, удаляясь от других женщин, и остановились, только когда поняли, что вокруг ни души.
Перешептываясь друг с другом, они поклялись всегда говорить братьям и сестрам только правду и целый день ничего не есть. Потом они взялись за руки и вместе вернулись в лагерь. Магическая песнь по-прежнему далеко разносилась в утренней тишине.