– Ваш вождь уже в те годы был удалец, герой хоть куда! А какой лучник! – Томас уважительно присвистнул. – А Маттотаупа был благородный воин, равных ему и одного на тысячу не сыскать. Красному Лису понадобилось немалое время и множество коварных уловок, прежде чем он измучил его и наконец убил. Не буду отрицать, мы с Тео потом воевали на Найобрэре против вас, дакота. Но когда Красный Лис предал вашего вождя, мы решили с ним порвать! – Томас и Тео попытались подавить тягостные воспоминания. – Да что там, Медвежьи Братья, рядом с вами мы еще снова помолодеем! С тех пор только-то и прошло двенадцать лет, и Токей Ито тоже всего двадцать четыре… И все-таки жизнь сегодня, как посмотришь на прошедшие годы, кажется сном… Пестрым сном, где нашлось место и злу, и добру… а если мы все вместе станем фермерствовать, то мы каждый вечер будем готовы рассказывать вам всевозможные истории, индейские ковбои…
У Медвежьих Братьев засияли глаза. Здесь, рядом с Томасом и Тео, они не ощущали себя изгнанниками в чужом краю.
У подножия Лесистых гор, на широких лугах на лесной опушке, остановились новоявленные скотоводы со своим стадом. Вся эта земля еще никому не принадлежала. Они могли разбивать здесь лагерь или странствовать со своим скотом, как им заблагорассудится. Первый бивак они разбили у маленького ручейка, стекавшего вниз с холмов из леса и проложившего извилистое русло по лугам. Здесь было приятно. У коров была чистая вода и густая трава, люди могли устроиться на лугу или в лесу, смотря по тому, теплый выдался день или холодный; нужды в хворосте они тоже не терпели. В ручье в избытке водилась рыба, в лесу – дичь. Только дикие бизоны нигде не показывались.
День за днем, час за часом ждали Медвежьи Братья и Ихасапа появления своих родичей. Кто-нибудь из них неизменно взбирался на верхушку самого высокого дерева, устремив взгляд на далекую Миссури. Наконец долгожданный день настал. Звонкий победный клич Часке огласил тихую, безмятежную равнину. Слезши с дерева, мальчик обнаружил, что его брат Хапеда и Ихасапа уже стоят внизу, держа в поводу лошадей; все трое поскакали быстрее ветра по прерии, навстречу своим собратьям.
– Хи-йе-хе! Хи-йе-хе!
Индейский поезд пока представал им длинной, темной змеей, извивающейся вдалеке по прерии. Они еще не могли разглядеть отдельных своих соплеменников. Однако они галопом понеслись на гребень холма, подняли своих коней на дыбы и стали приветствовать приближающихся родичей ликующими криками. Потом они на мгновение отпустили поводья, дав коням стать на ноги, и принялись вглядываться вдаль.
Они увидели воинов, которые на своих мустангах то отъезжали от головы колонны, то снова приближались к ней. Вел ее Четансапа. Он ехал верхом на белом коне, добытом у бледнолицых. Им удалось разглядеть также Шеф-де-Лу верхом на пегом и Чапу на гнедом. Позади этого маленького военного отряда шел Хавандшита, возглавлявший поезд. По старинному обычаю, он нес в руке копье. Спина у него онемела, шея затекла, но тощие ноги по-прежнему словно сами собой несли его вперед тем же размеренным шагом, каким он вот уже почти сто лет ходил по лесам и прериям. За ним шли одна за другой лошади, которые несли женщин и детей, а также вьючные животные. В хвосте колонны друзья Хапеды и Часке, Молодые Собаки, гнали всех тех драгунских лошадей, на которых никто не поехал верхом и не навьючил грузы.
Как же отрадно было знать, что Сыновья Большой Медведицы благополучно завершили свой долгий, гибельный путь и теперь вырвались на свободу, в широко раскинувшиеся прерии!
Медвежьи Братья заметили, что в колонне как будто нет ни Токей Ито, ни Унчиды, ни черноногого Горного Грома. Может быть, оба вождя остались в арьергарде прикрывать отступление дакота? И вдруг Унчида погибла?
Медвежьи Братья и Ихасапа поскакали к своим родным. Они направили коней к Четансапе, который остановился, издали завидев их. Вся колонна стала. Ихасапа доложил о том, что с ними случилось.