Четансапа тяжело вздохнул:
– Вы поступили слишком поспешно и опрометчиво. Наши воины скажут, что от пестрых бизонов исходит зловоние.
– Да, от них исходит зловоние, а от их молока тошнит, – подтвердил Ихасапа. – Но неужели поэтому мы должны их бояться?
– Наши воины станут не бояться пестрых бизонов, а презирать их. Они хотят не доить коров и забивать на мясо, а охотиться на бизонов.
Четансапа подскакал к Хавандшите и сказал ему несколько слов, которые мальчики и Ихасапа не расслышали, потому что Четансапа говорил очень тихо. Однако то, как Хавандшита поднял голову и вперил неподвижный взор в мальчиков, не предвещало ничего хорошего. Мальчикам и Ихасапе сделалось не по себе. Разве Токей Ито не посвятил Хавандшиту в свой план? И где сам Токей Ито? Четансапа ни разу не упомянул о нем.
Колонна снова тронулась.
– Где наш вождь? – с бьющимся сердцем спросил Хапеда Бобра.
Воин показал в сторону Миссури.
– Там! Он остался на том берегу, чтобы вступить в поединок с Красным Лисом. Иначе нашим вигвамам не дали бы беспрепятственно уйти.
– И… – Хапеда не смог более произнести ни слова. У него перехватило горло.
– И Горный Гром, черноногий, тоже остался на том берегу, чтобы наблюдать за поединком и принести нам весть, если… – Бобр и сам запнулся. – Теперь нам надо ждать, – заключил он. – Мы дойдем до Лесистых гор и станем дожидаться исхода поединка там.
– Да.
Мальчики больше не издавали ликующих криков. Токей Ито не пришел вместе с остальными! Тем мужественнее они должны были теперь выполнять его волю. Они сжали зубы, исполнившись решимости.
Индейский поезд дошел до ручья, на левом берегу которого паслось коровье стадо. Изголодавшиеся собаки под предводительством Охитики бросились было на животных, чтобы растерзать. Однако быки поспешили на защиту коров и телят и, опустив головы, наставили на псов рога. Ковбоям – Адамсу, Томасу и Тео, Медвежьим Братьям и Ихасапе – понадобилось немало потрудиться, чтобы длинными бичами отогнать собак и успокоить встревоженных коров.
Тем временем Хавандшита приказал разбить лагерь. Долго глядел он, опираясь на копье, на взволновавшихся пестрых бизонов. Потом отвернулся и повел колонну на другой берег ручья. Четансапа шагом ехал рядом с ним. Медвежьи Братья и Ихасапа остались со своими бледнолицыми друзьями возле стада. Оба мальчика чувствовали, что их соплеменники готовятся сделать решающий выбор.
Индейский поезд остановился, отделенный от стада ручьем. Хавандшита стал обходить луг, назначая места для установки вигвамов. Четансапа на своем Белом смотрел, как тот распоряжается. Он не принимал участия в приказаниях Хавандшиты, хотя это противоречило обычаю. Рядом с Четансапой не спешиваясь остановились Шеф-де-Лу и Чапа. Большинство женщин принялись разгружать вьючных лошадей. Однако Уинона пока не прикасалась к своей волоке. Ее примеру последовали Монгшонгша, Грозовое Облако, Ситопанаки и Птица-Пересмешница.
Четансапа подозвал разведчика Черного Утеса и подвел его к старому шаману. Мальчики могли наблюдать разыгравшуюся у них на глазах сцену, однако и сейчас уловили не все слова, которыми обменялись ее участники. Судя по жестам собеседников, между ними назревала ссора. Четансапа явно велел Черному Утесу еще раз обо всем доложить. Тот объяснил шаману, что Медвежье племя должно разбить лагерь рядом со стадом и что дикие бизоны и здесь больше не водятся. Однако Хавандшита снова приказал держаться подальше от пестрых бизонов. Воины послушались Хавандшиту и установили шатры на другом берегу. Четансапа тоже велел своей жене Монгшонгше разгрузить волоки и поставить вигвам подальше от стада. Только Чапа и Шеф-де-Лу воспротивились этому приказу. Они поставили свой вигвам и осиротевший вигвам Токей Ито рядом с пастбищем. Туда Уинона, Ситопанаки, Птица-Пересмешница и Грозовое Облако перенесли весь скарб. Вместе с вигвамами разделили и лошадей. Часть индейских коней тоже отогнали на противоположный берег, к коровьему пастбищу.
Медвежьи Братья сидели на корточках на берегу ручья возле стада, молча условившись, что пока не войдут ни в один вигвам. Они не хотели ослушаться отца и вместе с тем не могли нарушить волю Токей Ито. Ихасапа принес им медвежонка, который сильно вырос и по временам, когда бывал голоден или хотел добиться своего, принимался буйствовать. Адамс стал разглядывать маленькую компанию. «Медведь-то ваш какой неслух вырос, настоящий подросток», – сказал он. Он улыбнулся, но улыбкой старался скрыть печаль и озабоченность. Адамс тоже отлично представлял себе, что впереди их всех подстерегают новые опасности и новый раздор.