– Говори, делавар! – взвыл шаман. – Кто расстрелял все пули из винтовки Токей Ито? Кто вынудил его с одними стрелами выйти на поединок с Красным Лисом, вооруженным ружьем?
На мгновение воцарилась полная, зловещая тишина.
Тут делавар поник головой и медленно сложил все свое оружие; он опустил на траву нож, томагавк, револьвер и ружье.
Медвежьи Братья умоляюще подняли глаза на своего отца Четансапу, они взглядом просили, чтобы он позволил им заговорить.
– Он и правда так сделал, – прошептал Бобр на ухо Четансапе. – Он всегда был хорошим стрелком, но торопился с выстрелом. Когда Красный Лис во время грозы напал на наших женщин и детей, а у нас больше не осталось пуль, Шеф-де-Лу схватил винтовку вождя и стал отстреливаться. Поэтому все правда: Токей Ито придется с одним луком и стрелами драться с Красным Лисом, у которого будет ружье. Горе нам, если Токей Ито… – не закончил Бобр начатой фразы.
Мальчики опустили глаза долу, не в силах более смотреть на Шеф-де-Лу. Делавар совершил дурное деяние. Он не имел права дотрагиваться до винтовки вождя, не имел права в пылу битвы поступать опрометчиво, не имел права утратить самообладание. Это было самое скверное, в чем можно было упрекнуть воина.
Шеф-де-Лу ушел. Он ушел один. Никто не сказал ему ни слова, никто не сказал ни слова о нем. Делавар медленно зашагал по направлению к лесу.
Шаман у ручья опустил жезл. Он снова набросил на голову и плечи медвежью шкуру, скрыв лицо. Потом он вновь принялся плясать. Теперь он танцевал совсем иначе. Он больше не выпрямлялся во весь рост, не принимал угрожающие позы, а словно бы крался, ощупывая жезлом землю под ногами. Змеиная кожа, пучки перьев и птичьи чучела волочились за ним по траве. Сначала он обошел в танце круг, потом двинулся дальше. Он покинул лагерь на опушке леса и выбежал на луга, а мужчины, женщины и дети на почтительном расстоянии последовали за ним, охваченные напряженным ожиданием, но вместе с тем испуганные, взволнованные, робкие. Токей Ито должен умереть, духи изрекли свой приговор! Какая тьма объяла их этой ночью!
Шаман завывал и шипел. Он носился туда-сюда и сам походил на внезапно промелькнувшего ночного духа. Он затряс магическим жезлом, а его амулеты снова застучали. Высоко воздев магический жезл, он повелел мужчинам, женщинам и детям остановиться. Все замерли там, где застигло их его приказание.
Никто не знал, что задумал шаман. Темной тенью плясал он в своем безумном облачении, уходя по ночным лугам все дальше и дальше. Когда он наконец замер, наклонился, а потом снова выпрямился, мужчины, женщины и дети испуганно отпрянули от ужасного видения, представшего им вдалеке: на лугу, словно охваченный пламенем, засверкал бизоний череп. Он пылал во мраке, распространяя зеленоватый, загадочный, зловещий свет. Дети помладше с криками кинулись назад к вигвамам. Черная тень шамана принялась кружиться в танце вокруг пылающего черепа, то скрывая его от взоров, то снова являя глазам.
Хапеда и Часке взялись за руки, как некогда в медвежьей пещере. Сейчас на теле у них тоже выступил холодный пот. Невольно взмахнув свободной ладонью, Хапеда схватил кого-то за тоненькую ручку: оказалось, что это Грозовое Облако стоит рядом с ним, дрожа всем телом, стуча зубами от страха.
– Этот череп всех нас погубит, – выдавила из себя она.
Один из юношей в переднем ряду, ближе всех стоящем к ужасному видению, издал вопль ужаса и бросился назад в лес, словно олень, преследуемый собаками.
– Мы должны охотиться на бизонов, на диких бизонов! – вскричал шаман и, точно копье, метнул свой магический жезл в Чапу. Острие жезла вонзилось в землю прямо у ног воина, но тот не дрогнул и даже не двинулся с места.
– Убивайте смрадных пестрых бизонов, воины дакота! Всякого, кто станет пить белое волшебное молоко вачичун и пасти их пестрых бизонов, ждет смерть! Дух дикого бизона явится и убьет его!
Многие, по примеру того юнца, обратились в бегство. Как и он, многие бросились назад, пробежав немалое расстояние, чтобы укрыться от дикого бизона. Но Четансапа и Чапа не двигались с места.
У Хапеды перехватило горло. Одной рукой он сжимал правую руку Часке, другой обхватил тоненькое предплечье Грозового Облака. Он знал только одно: он должен держаться до конца и не дать убить пестрых бизонов. Он, мальчик, должен оказать сопротивление могущественному шаману и старейшине. Он должен поступить так, как поступил бы на его месте Токей Ито. Три зимы тому назад, когда Токей Ито вернулся в свое племя, против Хавандшиты выступил Татанка-Йотанка, шаман, превосходивший его волшебной силой. Но теперь Татанка-Йотанка был так же далеко, как и Токей Ито, и никто не мог помочь Медвежьим Братьям в этот час. Хапеда и Часке должны были сами сохранять мужество. Вот и Уинона не боялась. Она взяла Грозовое Облако за другую руку и стояла, не шевелясь.