Токей Ито обыскал куртку убитого Красного Лиса и нашел в нагрудном кармане скальп Маттотаупы с черными, тронутыми сединой волосами. Он медленно погладил их пряди, держа на ладони, и спрятал у себя в одежде. Нож, которым был убит его отец, не широкий нож для скальпирования, а кинжал, он тоже оставил у себя. После этого вождь снова стал нести дозор, затаившись на вершине холма. Внизу, в стане врагов, все было тихо.
Звезды померкли, рассеялась и серая предутренняя дымка. Солнечный свет затопил все вокруг. Дакота стал греться в лучах утреннего солнца. Он заглянул вниз, в бухту, и заметил двоих дозорных, которые вновь подкрались к нему поближе. Они укрылись в зарослях очень тщательно. В том месте, где они затаились, Токей Ито смог разглядеть только носок бурого кожаного сапога, да и тот почти полностью сливался с мокрым деревом, из-за которого высовывался. Второго дозорного выдал ствол ружья, дуло которого выделялось в кустах ивняка. Индеец выдвинул ствол того ружья, что было под рукой, за край впадины.
Его выстрел взорвал утреннюю тишину. Из кустов взлетели испуганные птицы, спасаясь кто куда. Ствол ружья, в который попал Токей Ито, исчез из ивовых зарослей, а невидимый стрелок разразился громкой бранью. Его товарищ выстрелил вверх, пуля просвистела мимо. Пришел черед стрелять Токей Ито. Бурый сапог вздрогнул и попытался поглубже спрятаться под мокрым деревом. Дакота тотчас же, без промедления, выпустил вторую пулю. В ответ из укрытия в бухте раздался тихий стон и несколько выстрелов, но все пули пролетели мимо.
Даже эти двое охотников, нашедших лучший, по сравнению с прочими, заслон, явно проигрывали дакота. Даже за ними следить с вершины холма ему было легче, чем им за ним. Отныне оба они притихли. Днем они не могли покинуть свое укрытие, известное врагу, и не пасть при этом жертвой его пуль, и никто не отваживался подойти к ним поближе и помочь. Положение у них складывалось незавидное.
Вождь стал ждать. Наступил полдень. Его противникам явно не хотелось белым днем связываться со снайпером, занявшим лучшую позицию на всем участке. Но вождь осуществил свой план: он сумел задержать врагов. При этом Токей Ито не испытывал чувства личного торжества, но был доволен тем, что не дал белым охотникам за скальпами и индейским предателям с легкостью «прикончить краснокожего мерзавца».
Вождь повернулся к югу и стал наблюдать за бесконечной, сливающейся с небом прерией. Темную черту, которую провел по траве много дней тому назад индейский поезд, Токей Ито различал и сейчас. След этот тянулся из туманной дали, от Конского ручья, от Черных холмов и с берегов реки Желтых Камней до Мутной воды. Он тянулся из необозримых земель, издавна принадлежавших воинам дакота. Потом он уходил за реку и терялся где-то вдали. Токей Ито знал эту новую землю. Еще одна ночь, и еще один день, и еще одна ночь, а там выносливые лошади дотянут подпрыгивающие на ухабах волоки до границы и перейдут ее, и Медвежье племя будет ждать свобода широко раскинувшихся прерий и спасительного леса. Вождь стремился выдержать борьбу до того часа, отвлекая на себя внимание всех врагов. А потом он должен был от них ускользнуть.
Унчида пела о том, что он должен спастись. Он не должен умереть. Сыновья Большой Медведицы ждут своего вождя. Они нуждаются в нем. У Унчиды был с собой маленький кисет ягод и небольшой бурдюк воды. Этого ей хватило на несколько дней. Свою песню она пела без перерыва. Снизу, из бухты, снова донесся стон дозорного, которому обе пули Токей Ито попали в ногу. Дерево, служившее ему укрытием, зашевелилось. Токей Ито увидел, как охотник отбрасывает мокрые ветви, утратив самообладание от боли. Дакота прицелился и милосердно избавил его от боли навсегда.
Ближе к вечеру, когда гребень холма стали освещать косые солнечные лучи, вождь заметил, как пытается подняться его раненый мустанг. С трудом, после многих неудачных попыток, он все-таки, дрожа, встал на ноги и заковылял на вершину холма к своему хозяину.
Осаждающие не стали стрелять по коню. Вероятно, они увидели, что он едва идет, и поняли, что прицельным выстрелом только обеспечат его обладателю запас мяса.
Жеребец подошел к впадине. Он обнюхал кобылу, видимо, не стал возражать против ее присутствия и немного пощипал травы. Токей Ито открыл бурдюк и дал коню попить. Из прерии, с очень большого расстояния, прилетело несколько пуль и, не причинив ни ему, ни лошадям никакого вреда, вонзилось в поросшую травой землю. Токей Ито затянул бурдюк и ответил выстрелом на выстрелы. Враги тотчас же отступили. Вождь чуть улыбнулся насмешливо. Он представил себе, какую борьбу ведет сейчас в душе его противников страх с жаждой наживы и надеждой добыть вожделенный скальп. Вождь непрерывно, с напряженным вниманием наблюдал за окружившей его цепью охотников. Более в ней не было заметно никакого движения. В отличие от дакота, охотники, расположившиеся внизу, сражались не за свой народ, не за его свободу и будущее, а за награду, которую ни один из них не хотел уступить другому и за которую ни один из них не хотел рисковать жизнью. К тому же их шансы на успех возрастали только со временем, ведь дакота в конце концов должна была изнурить бессонница. Возможно, им придется ждать столько, что индейский поезд успеет дойти до свободных земель.