Токей Ито осторожно заглянул вниз, в бухту, и констатировал, что дозорный, лишившийся ружья, исчез. Охотник тайком ускользнул.
Солнце уже смягчилось и подобрело, словно мудрая старуха: лучи его, играя, перебегали по сочной, зеленой траве, а его блестящее золото стало отливать багрянцем.
Дакота снял с себя три орлиных пера. Он нарвал травы и с помощью повязки из змеиной кожи, стягивавшей его волосы, смастерил подобие травяной короны. Выстрел в голову в тот миг, когда ему нужно будет высунуться из-за края впадины, чтобы прицелиться, представлял для него самую большую опасность, и ему пришлось, насколько возможно, скрыть волосы и лоб. Заглянув вниз, он мог заметить, что большинство всадников спешились. Уже слишком стемнело, чтобы можно было различить тех, кто спрятался в траве или за отдельно стоящими кустами. Однако Токей Ито был уверен, что вовремя обнаружит их, как только они пошевелятся.
Нарушавший тишину волчий вой смолк. Хищники уже бесшумно кружили рядом, подкрадываясь к добыче. Однако они, вероятно, чуяли и людей, перед которыми испытывали страх и на которых нападали, только обезумев от голода.
Всю ночь мрак оглашала песнь Унчиды.
Наконец рассвело.
Токей Ито все это время бодрствовал, ни на миг не теряя бдительности. Его воспитали охотником и воином, и постоянное наблюдение за местностью и всем происходящим поблизости стало для него второй натурой; ему пришлось бы заставлять себя не следить за окрестностями. В годы отрочества он много бродил по пустынным прериям и лесам, как дикий зверь, либо сопровождая своего отца-изгнанника, либо один. С ружьем и мустангом в лесу и в прерии он мог успешно отразить натиск многих врагов. Весьма печалило его плачевное состояние Буланого.
Дакота хотелось, чтобы пустой день вынужденного безделья побыстрее кончился. Снова и снова во время этих невыносимо тянущихся часов его взгляд привлекал след индейского поезда, виднеющийся на юге. Там, где-то вдалеке, по-прежнему тек по песчаной, поросшей травой земле Конский ручей. На Белой реке его братья и сестры из племени дакота, безмолвные и измученные, томились под властью вачичун. Лишь горстка его соплеменников смогла вырваться из плена, чтобы начать новую жизнь. Вождь прикоснулся к седым волосам своего отца, которые спрятал у себя в поясе. Он должен был во что бы то ни стало спасти от вачичун этот скальп, он жаждал этого всем сердцем. Если Медвежье племя не замешкалось в пути, то, может быть, к этому времени уже пересекло границу.
Солнце снова стало клониться к западу, опустилось за горизонт, и над землей воцарилась тьма. Маленькие холмы и впадины, большую долину с ее поблескивающими водами окутал мрак. Наблюдая особенно внимательно в эти первые безлунные ночные часы за любыми перемещениями врагов, Токей Ито воспринимал свое ближайшее окружение почти бессознательно. Буланый казался ночью настоящим диким мустангом. Он понял, что его хозяин не спит, и не засыпал сам. Время от времени он набирал полный рот травы и разжевывал ее своими крупными зубами. Жеребец делал несколько шагов, а потом снова останавливался возле стреноженной кобылы.
На северном краю впадины по-прежнему лежало тело Красного Лиса.
Токей Ито с детства учили, что дух убитого врага даже за порогом смерти продолжает ненавидеть убийцу. В ночные часы женщинам, озаряемым пламенем костра, полагалось исполнять ритуальную пляску вокруг добытых в бою скальпов, дабы вызвать и умилостивить вражеских духов. Мальчик Харка видел этот танец, когда Медвежье племя принесло в свои вигвамы скальпы пауни. Бледнолицые либо смеялись над таким обычаем, либо приходили от него в ужас. Сын Топа убедился в этом. Он убил многих и видел много убитых; он смотрел на убитого врага не иначе, как на дерево, срубленное топором. Он брал себе скальпы поверженных врагов, – их духов никогда не заклинали, их духи никогда не нарушали его покой. Однако Красный Лис был для Токей Ито не просто одним из множества врагов. Этих двоих связывала долгая смертельная ненависть, и для Харки – Рогатого Камня – Токей Ито Красный Лис стал воплощением бесчеловечной власти вачичун, обманывавших, убивавших и изгонявших дакота с их земель. Индейцу казалось, что злоба Красного Лиса повсюду подстерегает его, туманом затаившись в травах, проплывая на крыльях ночи и тявкая койотом в долине. Власть вачичун все еще не давала Токей Ито воссоединиться с Медвежьим племенем.