– Какие же они все глупцы, – начал молодой воин приятным, мелодичным голосом. – Я один узнал тебя и буду сражаться с тобой, дабы нашить твой скальп себе на пояс. Ты Токей Ито. Тебя выдал твой нож.
– Да, – столь же спокойно отвечал Токей Ито. – Напади на меня, попробуй. Но когда я одержу над тобой победу, тебе придется жениться на девушке из моего племени. У нас слишком мало мужчин.
– Ах вот как, – потрясенно произнес молодой воин. – Мое имя Шудегатша, я из племени понка, и я не хочу брать в жены ваших женщин. Я хочу добыть твой скальп, вождь!
– Что ж, возьми его, Шудегатша. Мой скальп прочно прирос к моей голове, тебе придется надрезать кожу и сорвать его.
– Да! – негодующе воскликнул юноша. – Так я и поступлю! Почему ты насмехаешься надо мной? Ты думаешь, лезвие моего томагавка затупилось?
– Нет, я так не думаю. Твой топор остр, а мысли умны. Сейчас ты добудешь скальп Токей Ито. Токей Ито ранен и, возможно, не сумеет сражаться в полную силу. Попробуй напасть. Когда снимешь с меня скальп, тебе одному дадут двести долларов и наградят поездкой в Вашингтон, ведь все твои бледнолицые и краснокожие товарищи убежали. Храбрость ты проявишь недаром, Шудегатша; тебе хорошо заплатят, сын племени понка, как некогда изменнику, убившему Понтиака.
Молодой воин презрительно присвистнул:
– Я не поеду в Вашингтон, Токей Ито, сын Маттотаупы, и мне не нужны двести долларов. Я не бледнолицый, наделавший долгов в Пушной компании и желающий оплатить капканы скальпами. Но я и не краснокожий, который пьет священную воду и потому нуждается в деньгах. Я хочу снять с Токей Ито скальп, чтобы мое имя прославляли у костров во всех индейских становищах. Твои предки убивали моих предков. Пока вы обладали властью и могуществом, дакота, вы преследовали нас, как волки оленей. Один дакота похитил мою сестру Монгшонгшу. Его зовут Четансапа, он один из твоих воинов.
– Мужчины понка вторглись в наши охотничьи угодья, и ты знаешь это, Шудегатша!
– Да, я это знаю. Никто не видел бизоньих стад в наших прериях вот уже много лет и зим, и наши женщины и дети голодали. Нам пришлось искать бизонов в ваших охотничьих угодьях.
– Ибо бледнолицые из своих многозарядных винтовок застрелили столько бизонов, что оставшихся не хватило ни нам, ни вам.
Понка на мгновение замолчал, а потом сказал:
– Ты хочешь оправдаться передо мной, возложив вину на бледнолицых, Токей Ито? Ты боишься со мной сражаться?
Токей Ито подошел к понка. У раненого вождя не осталось сил сбежать вниз в бухту, чтобы спастись. Но сейчас он вышел на бой. Ростом он на полголовы превосходил своего противника. Не успел понка произнести последнее слово, как на него обрушился кулак вождя. Юноша упал как подкошенный. Токей Ито опустился на колени и связал его. Убивать его он не стал.
Тем временем грохот ружейных выстрелов в долине совсем смолк. До вершины холма, заглушая шум воды, издалека донесся топот копыт. Если Токей Ито правильно определил, это скакал галопом вниз по течению большой кавалерийский отряд. Охотники за скальпами добежали до своих лошадей, которых накануне вечером спрятали в долине; теперь они вскочили в седло и поскакали прочь. Что или кого искали они вниз по течению? Неужели все еще того незнакомца, который в решающее мгновение открыл стрельбу и отвлек преследователей от Токей Ито?
Вождь поискал ружья, из которых стрелял ночью, револьверы и лук. Он больше ничего не нашел. Все оружие унесли с собой охотники.
Он лишился коня и огнестрельного оружия. У него остался один нож.
Из долины долетал влажный запах воды. Раненого мучила жажда. Вся вода из его бурдюков вытекла. Он выбрался из своей «бизоньей купальни» и сполз вниз, осторожно-осторожно, словно его еще мог подстерегать враг. Запах воды манил его все сильнее, он инстинктивно пополз быстрее. Добравшись до желанной влаги, он с жадностью, большими глотками, судорожно хватая ртом илистую, грязноватую воду, принялся пить. Между приступами боли его стало вновь одолевать головокружение. Рана терзала его сильнее, чем он готов был себе в этом признаться. Он пролез в ивовые заросли и распростерся возле лужи.
Из его укрытия открывался вид на весь холм, до самой вершины. Внизу в долине безостановочно шумела река.
Дакота отдавал себе отчет в том, что поблизости есть вода, что лежит он на влажной земле и что ощущает кожей дыхание прохладного ветра. Он попил еще раз и перестал бороться с усталостью. Глаза его закрылись, и он заснул под сенью ив.