Однако Адамс ненавидел этого дерзкого и жестокого человека с тяжелым подбородком. В мыслях фермерский сын снова вернулся к молодому вождю дакота. По правде говоря, он не мог отрицать, что этот индеец произвел на него глубокое впечатление, которое забудется еще не скоро. Адамс восемнадцатилетним юнцом уехал прочь с отцовской фермы, а теперь ему исполнилось двадцать два. Он подсчитал, что Харри сейчас двадцать четыре. Двенадцатилетним мальчиком покинул дакота свое племя, десять лет прожил с отцом в изгнании, два года тому назад возвратился к своему народу. Сейчас он возглавил племя Сыновей Большой Медведицы, готовясь к войне без всякого шанса на победу. Несмотря на все свое мужество и осторожность, дакота обречены были потерпеть поражение. Они не умели изготовить плуг или произвести ружья, и потому их участь была решена.
Их изгоняли из родных мест, подобно Адамсу, их насильственно переселяли в резервации, где их будут тиранить и притеснять победители. Наслаждаться жизнью дано только нескольким сильным мира сего. Остальные пусть радуются, если хоть как-то домучаются до конца, пока не умрут от непосильного труда.
Отказываясь присоединиться к Красному Лису, Адамс тоже думал о молодом дакота. Он не хотел еще раз сделаться пособником убийц Маттотаупы.
«Мои глаза видят желтых быков»
Тобиас отправился в путь с заданием передать Сидящему Быку и Токей Ито послание, составленное буквенным и рисуночным письмом. Уезжая, он не попрощался с солдатами. Он пересек вброд реку, погнал своего пегого галопом и вскоре скрылся из глаз гарнизона.
Мустанг разведчика шел легкой поступью. Он сопел и фыркал, не меньше всадника радуясь утреннему бегу по росистой прерии. Ничто не шелохнулось вокруг, только ветер тихо колыхал цветы и травы. Маленькие луговые собачки, посвистывая, исчезали в норках, да издали коня и всадника с любопытством разглядывала антилопа.
Около полудня разведчик устроил привал. Кругом царила тишина, он не замечал ничего подозрительного. Тобиас развязал свой мешок с провизией и поел. Потом закурил трубку и еще раз подумал, как ему поступить. Смит приказал ему выехать в Черные холмы на поиски Сидящего Быка и Токей Ито. Тобиаса никто не спрашивал, согласен ли он выполнить это поручение, и он промолчал, лишь втайне обдумав услышанное. Смит велел ему сделать то, что ему самому посоветовал Красный Лис. Однако Красному Лису никак нельзя было доверять; Тобиас был убежден, что за всеми его советами скрывается какой-то коварный умысел. Когда Красный Лис ускакал с пограничного поста, Тобиас незаметно проследил за рыжим бандитом. Слежку надо было ото всех утаить, и Тобиас предпочел лучше вытерпеть побои, чем хоть словечком обмолвиться о том, где он побывал. Красный Лис сначала поскакал на северо-восток, но потом, решив, что никто за ним не следит, верхом на мустанге пересек реку, снова вернулся на южный берег и направился на юго-запад. Он что-то скрывал. Тобиас подслушал разговор Красного Лиса и Адамса. Какое же «дельце» задумал бывший бандит, а нынешний курьер? Тобиас не захотел следовать советам Красного Лиса, а значит, и приказам Сэмюэля Смита. Он был преисполнен решимости поступить как считал нужным.
Невозможно было выяснить, где сейчас находятся вожди, которых он искал, ведь прерия была обширна, а мустанги быстроноги. Скорее уж можно было определить, где стоят лагерем женщины и дети. Тобиас знал, что зимой племя Сыновей Большой Медведицы удаляется под защиту лесов в предгорьях Скалистых гор, а первый летний лагерь разбивает на Конском ручье. Он решил для начала попытать счастья на Конском ручье и теперь повернул на юго-запад. В этом же направлении до него тайно проскакал и Красный Лис.
Разведчик ехал, пока не стемнело и на небе не зажглись первые звезды. Только тогда он позволил себе и своему пегому остановиться на заслуженный отдых. Ночь выдалась холодная. Конь лег наземь, Тобиас завернулся в одеяло и заснул на шее коня. В ногах у него по-прежнему горел маленький костер, который он не потушил, чтобы прогнать волков, если те появятся. Если он привлечет разведчиков дакота, это тоже не повредит. Тобиаса защищала белая волчья шкура, служившая флагом переговоров. То, что он, парламентер, явился вооруженным, не могло никого удивить, ведь оружие требовалось ему для охоты, когда кончался провиант, и для защиты от хищников.