Ничем не выдавая своего раздражения, вождь вернулся на свое ложе, где к нему опять присоединился Охитика.
Уинона удалилась в сопровождении бабушки. Ей нужно было сходить на реку в парной вигвам за камнем, одним из тех, что служили для нагревания. Вернувшись, женщины принесли с собой не очень большой камень, который тут же принялись разогревать в очаге.
– Ах, – вздохнул Монито, натягивая одеяло до подбородка. – Безумная земля, безумные люди и бешеные звери! Чего я только не вынес! Я уж было думал, эти дворняги меня разорвут! Ужасно, ужасно! А женщины здесь такие же, как и везде, сущие змеи! Единственный, кто тут в здравом уме, – это ты, вождь Токейер! Согревающий камень! Его и вправду изобрел какой-то блестящий ум. Благодарю тебя! С тобой удастся договориться и об армейских винтовках. Ты – человек, каких мало.
– А сколько ты просишь за свой товар? – с притворной небрежностью спросил вождь, глядя куда-то наверх, во тьму, где встречались жерди вигвама.
Карлик хихикнул:
– Ничего, вот разве что долю, участие, я устрою вам концессию.
Делавару, который снова выглянул из одеяла, эти слова показались загадочными, но, поскольку вождь ни о чем более не спрашивал, ему пришлось пока удовлетвориться услышанным в надежде когда-нибудь получить объяснения.
Уинона следила за камнем в очаге, и когда он достаточно нагрелся, вынула его и, завернув в шкуру, положила возле длинноносого Монито. Обезьянка с удовольствием свернулся рядом с ним в клубок.
– Спи, мой клювик коршуна, спи! – вполголоса произнесла бабушка.
На сей раз это увещевание возымело успех, и в вигваме вождя воцарилась желанная тишина и покой.
Весь следующий день жители деревни провели в тягостном бездействии, снедаемые внутренней тревогой. Около полудня еще раз пришла весть, что отряд контрабандистов прибудет к вечеру. О том, кто скрывается под маской, гонец и сейчас не мог ничего сообщить. Четансапа еще не вернулся.
Шеф-де-Лу впервые попробовал было встать и немного пройтись, но не преуспел, а только разбередил раны. Вынужденный соблюдать покой, он поневоле только и делал, что курил да предавался всевозможным праздным мыслям, и в конце концов решил уговорить попариться Монито, которого не оттащить было от одеял и очага.
– А как у вас устраивают парную баню? – принялся недоверчиво выспрашивать Монито.
– Самым удобным образом. Пако Басерико принесут в парной вигвам и подвесят в корзине над разогретыми камнями. Горячие камни под ним станут поливать водой, пар поднимется в корзину и заставит Пако Бесерико хорошенько пропотеть. Это очень полезно для здоровья. Дакота принимают такую парную ванну, когда на охоте или на войне им целыми часами или даже целыми днями приходится лежать на холоде, под дождем и у них ломит все тело.
Монито задумался.
– А потом? – наконец спросил он. – Когда я пропотею? Эти женщины, змеи подколодные, вытрут меня как следует?
– В этом нет нужды. Басерико выпрыгнет из парного вигвама в ручей…
– Боже сохрани! Нет! Ни за что!
– Тогда в ручей тебя бросят…
– Я захлебнусь и утону! Я не умею плавать! Я не переношу холода! Это меня опять вознамерились убить!
Карлик внезапно повернулся к Шеф-де-Лу спиной и еще долго бубнил себе под нос что-то непонятное.
Делавар снова и снова дивился, глядя на Обезьянку. Казалось, в его тельце заключены две разные души, трусливая и алчная, и когда перед ним стоял выбор, неизбежно побеждала алчность. Иначе чем можно было объяснить, что он отважился на полное лишений и тягот путешествие в ненавистную прерию?
Кроме того, Шеф-де-Лу бросилось в глаза, что оружие везли в лагерь, еще не договорившись о цене. Это было против всех правил, ведь обычно при заключении таких сделок у индейцев требовали предоплаты. Что же замышляют торговцы?
После полудня пришла еще одна весть от разведчика, подтвердившая скорый приезд контрабандистов. Токей Ито приказал, когда прискачут контрабандисты, отдать им под склад оружия и жилое помещение большой вигвам Совета; в своем вигваме вождь собирался принять только человека в маске. Охранять контрабандистов, которым вождь лично обещал обеспечить неприкосновенность, Токей Ито назначил Хитрого Бобра, хорошо говорившего по-английски. Этому воину поручили также следить за тем, чтобы чужаки, помимо прочего, не проникали в вигвамы женщин и детей.
К вечеру напряжение делавара наконец достигло предела. Уинона и Унчида снова принялись жарить на огне бизонье мясо, чтобы тотчас по приезде угостить гостя. Они разложили в вигваме лубяные циновки, набили табачные кисеты и поставили миски. Токей Ито, проверив, как соблюдаются меры предосторожности в деревне, вернулся к себе в шатер. Когда он поднимал и откидывал полог вигвама у входа, Шеф-де-Лу успел заметить, что сумерки уже переходят в ночь. На деревенской площади зажглись маленькие костры.