Он обратился к Монито:
– Ну, что скажешь? Согласимся и сразу заключим сделку? По-моему, индеец обещает нам безопасность только ненадолго. Ну что, сделаем, как он предлагает? Тогда и сами поймем, как поступить.
Карлик изменился в лице. Он побагровел, черты его разгладились, а глаза загорелись, как ножи в отсветах костра. Длинными паучьими пальцами он принялся описывать круги в воздухе, словно желая что-то объяснить. Только сейчас наконец в нем появилось что-то от могущественного короля контрабандистов, каким его обыкновенно воображали.
– Прямо сегодня? – пронзительным голосом спросил он. – Да? Прямо сегодня! Я уже отдохнул! Я выясню, что случилось и не обманул ли ты меня, подлец!
– Ха-ха, приятель, что значит «обманул»? Ты же здесь и можешь сам проверить, на какие ставки играем! Что ж, хорошо! – вновь обратился Красный Лис к своему заклятому врагу Токей Ито и встал. – Ты хочешь сначала осмотреть оружие. Что ж, на здоровье. Нам нечего скрывать. Пойдем!
Индеец молча зашагал к выходу. Красный Лис последовал за ним, тяжело ступая высокими, на толстой подошве, кожаными сапогами.
Когда они исчезли, до Шеф-де-Лу донесся какой-то тихий звук. Уинона положила голову на плечо Унчиде. Старая индианка, едва касаясь, погладила девушку по голове.
– Пойдем. Нам пора.
И с этими словами она вывела девушку из шатра.
Шеф-де-Лу остался наедине с Монито и псом Охитикой. Он сдвинул одеяло, под которым прятался, и перевел дух. Монито по-прежнему сидел на корточках у огня и разговаривал сам с собой.
– Они исправные, – бормотал он себе под нос, – исправные, новые. Он сам увидит. Он захочет их купить. Иначе и быть не может, никто не делает таких поставок, кроме меня. Ему придется заплатить.
Карлик хихикнул. Лицо его снова залила восковая бледность, и руки у него задрожали.
Вскоре Токей Ито и Красный Лис вернулись в вигвам.
– Ну что? – требовательно осведомился бледнолицый, входя в шатер.
Токей Ито прошел к очагу на свое обычное место напротив входа. Намеренно неторопливо, чрезвычайно тщательно набил он трубку и стал ждать, пока его противник не набьет свою.
– Пако Басерико не солгал, – совершенно хладнокровно произнес он. – Винтовки новые, патроны годные. Я готов их взять. Какую цену просит маленький бледнолицый?
– Мы сдержали слово, – отвечал Красный Лис вместо Монито. – А сдержит ли свое слово Токей Ито? Вождь обещал нам, что мы со всеми нашими людьми, мулами и товарами свободно и беспрепятственно сможем уйти, если не сойдемся в цене!
– Я говорил так, хау.
– Хорошо. Какую цену предлагает вождь дакота?
Красный Лис настороженно впился глазами во врага, а карлик высунул побольше нос из одеяла.
– За винтовки и патроны к ним Токей Ито заплатит столько же, сколько платит армия Великого Отца белых в Вашингтоне. Учитывая, что вы подвергали себя опасности и проделали нелегкий путь, Токей Ито удвоит эту сумму.
– Гм. Что значит «сумму»? Выходит, ты не будешь платить бобровыми шкурками и бизоньей кожей?
– Басерико может получить условленную цену и шкурками.
– Не хочу! Не хочу! – раздался крик из свертка.
– Если я привезу с собой столько шкурок, цена на них на границе упадет, и я разорюсь. Неужели Токей Ито и вправду думает, что Пако Басерико проскакал – проскакал! – через всю прерию ради бобровых шкурок? Токей Ито понимает, что это не обычная сделка? Басерико богат, зачем ему торговать шкурками? Басерико живет в роскоши, зачем ему рисковать головой ради нескольких бобровых шкурок? Неужели Токейер не знает, что теперь смертная казнь грозит всякому, кто продаст оружие мятежным индейцам? – Монито сел, не сбрасывая с себя одеял, и блестящими глазами уставился на дакота.
Вождь невозмутимо кивнул.
– Токей Ито понимает, что Басерико прибыл к нему, подвергая себя великим опасностям?
– Да.
– Да? Что ж, выходит, мы быстро сойдемся в цене. Выходит, Токей Ито знает, сколько ему придется заплатить?
– Да, все так.
Вождь встал и принес откуда-то из глубины вигвама несколько маленьких мешочков, открыл их, и свет огня тотчас же заиграл на хранившихся в них круглых монетах. Он по одной пересчитал монеты и возле очага сложил из них несколько маленьких, одинаковых по высоте башенок.
– Это половина цены деньгами, – произнес он.
Торговец удивленно воззрился на монеты. А потом издевательски расхохотался, словно насмехаясь и над Токей Ито, и над собой.