– Токей Ито! – сказал он, обрушив «башенки» своими длинными, похожими на когти пальцами, так что монеты раскатились по всему вигваму. – Токей Ито! Эти монеты изъяты из обращения. Предложи мне что-нибудь другое!
– Я уже много раз просил бледнолицего назвать свою цену. Пусть наконец скажет, сколько он хочет!
– Токей Ито! Ты не хуже меня знаешь, как обстоят дела, – вступил теперь в разговор Красный Лис, грубо оттолкнув в сторону «сверток» с карликом. – Ты знаешь, как обстоят дела, – мы можем поговорить без обиняков, по-мужски! Ты выиграешь или проиграешь эту войну, еще не начав ее. Один воин дакота в прерии стоит сразу пятидесяти, а то и ста наших дураков в мундирах – но только если у него есть винтовка и патроны. Если у него их нет, ему конец. Ты победишь, если у тебя будет оружие. Но если мы уедем завтра и вернем это оружие армии…
– Пако Басерико не может так поступить, – перебил Красного Лиса вождь, не давая ему закончить фразу. – Эти винтовки украдены; Басерико не может вернуть их, да еще выручить за них деньги. Неужели он предпочтет бросить их в воду, да к тому же проделать долгий путь сюда и обратно, чем согласиться на ту цену, которую предлагает ему вождь дакота?
– Неужели тебе не хватает ума понять, дакота, что я неспроста приволок эти винтовки сюда, в прерию, еще до того, как мы сошлись в цене? Иначе зачем бы мне так делать? Я привез их тебе, я, Басерико, чтобы ты посмотрел на них и понял, что потеряешь, если не заплатишь! Тебе придется согласиться на цену повыше, краснокожий! Или я и вправду брошу винтовки в реку. Я-то проживу и без этой сделки, а вот тебе без нее конец! Назови свою цену, краснокожий…
Монито явно хотел сказать «краснокожий пес», но в последний миг прикусил язык и воздержался от оскорбления.
– Хорошо. Токей Ито даст Басерико еще сотню бизоньих шкур.
Делавар с трудом сдерживался, чтобы не плюнуть карлику в лицо. Отдать за бесценок жадному торговцу половину добытого на этой прекрасной охоте!
Красный Лис громко рассмеялся:
– Кажется, Токей Ито до сих пор считает Монито и меня обычными торговцами. Ты заплатишь нам столько, сколько мы потребуем, а не то завтра мы снова нагрузим оружие на мулов и уйдем. Посоветуйся со своими воинами, вождь, нужны им эти винтовки или нет.
– Сколько ты хочешь?
Красный Лис встал, и Токей Ито тоже поднялся и невольно отступил на шаг перед надвигающимся врагом, словно перед ядовитой змеей.
– Токей Ито! Ты сын Маттотаупы. Неужели ты думаешь, что так легко от меня отделаешься?
Шеф-де-Лу заметил, как при упоминании имени Маттотаупы кровь схлынула с лица вождя. Его изящно изогнутые губы сомкнулись, образовав жесткую линию, лицо приняло враждебное выражение.
– Токей Ито! Неужели ты не понимаешь? – прерывающимся голосом, дрожа от волнения, продолжал Красный Лис. – Вот уже тринадцать лет я пытаюсь воплотить свою мечту и найти золото! Я приехал в прерию первым! Я не боялся ни лишений, ни опасностей, я был безрассудно храбр, просто безумен! Я подался к дакота и десять лет рыскал без устали, ты сам знаешь, что это были за времена. Вот уже два года ты преследуешь меня, одержимый жаждой мести! А теперь откуда ни возьмись явились эти дворняжки, эти сосунки, явились толпами и под защитой армии собираются искать мое золото, мое! Я ненавижу их, как тебе и не снилось! Объединимся же, старый друг и враг, два испытанных бойца с Дикого Запада, против этих молокососов, против этих жалких, трусливых овец! Ты смелый воин, я это знаю, и я тоже смелый воин, как ты, надеюсь, успел понять. Вместе мы чего-то добьемся. Тринадцать лет рыскал я в поисках этого золота, Токей Ито, тринадцать лет, – и от своего намерения я не отступлюсь! Это цель всей моей жизни! Ты скажешь мне, где залегает золото… – Красный Лис подался вперед, устремив взгляд на черные глаза вождя. – Да, скажешь!
Вождь, учащенно и тяжело дыша, стал большими шагами ходить взад-вперед по шатру.
– Токей Ито, я не обманываю тебя. Ты достаточно умен, чтобы это понимать. Залежи золота бывают крупными. Заключи со мной сделку! Монито богат, у него есть связи. Он добудет нам концессию! Цивилизация у нас в прерии уже дошла до того, что надо получать концессию!
Вождь присвистнул.
– Не беси меня, Харри! Ты же не думаешь, что сможешь надолго удержать за собой земли и ими распоряжаться! Если мы не возьмемся за это дельце, за него примутся другие, – и будь я проклят, если им уступлю. Золото должно принадлежать нам с тобой: это мы станем важными господами, и плевать на тех, кто сейчас нас презирает, потому что мы в их глазах – жалкие следопыты из прерии, это нам будут льстить, это перед нами будут пресмыкаться, это мы будем владеть роскошными домами и самыми красивыми женщинами! А если уж хочешь играть в благородство, то можешь и дальше помогать своим грязным краснокожим, деньги на это у тебя будут! Ты что, не слышишь, о чем я? Ты хоть подумай наконец! Ты жил среди нас. Ты знаешь Длинных Ножей, знаешь, сколько их и какое у них оружие. Ты знаешь, что вам, дакота, не победить в этой войне. Ты готов к нищете, поражению и презрению, готов торчать в резервации и питаться объедками, как кролик в садке?