– Красный Лис, убийца Маттотаупы, может быть уверен, что Токей Ито никогда не смирится с поражением и не станет жить в резервации и питаться объедками. Пусть Красного Лиса это не беспокоит.
Рыжеволосый скривил рот в ухмылке:
– Что ж, если ты воображаешь, что сможешь победить, то своевременно обзаведись оружием для своих воинов. Если за это ты выдашь мне, где залегает золото…
– «Выдашь»! – повторил Токей Ито. – Красный Лис выбрал верное слово. – Дакота горделиво выпрямился. – Нет, я никого, ничего и ни за что не выдам.
– Гляди, как заважничал, Харри, сын Топа! А разве ты сам не сын предателя? – вскричал Красный Лис, охваченный яростью.
Вождь вплотную приблизился к своему врагу.
– Замолчи, – тихо произнес он. – Я обещал сохранить тебе жизнь до тех пор, пока ты не пересечешь границу моих охотничьих угодий, но не навсегда и не повсюду.
– Я не боюсь твоей мести, дакота! – Глаза Красного Лиса сейчас засверкали, как у буйнопомешанного. Он хрипло рассмеялся:
– Отдай мне золото! Или я передам это оружие армии! Ты слышал! Это мое последнее слово!
Промолвив эту угрозу, Красный Лис принялся настороженно следить за вождем взглядом, каким хищная кошка обыкновенно провожает обреченную жертву. Он также заметил, что Токей Ито побледнел и кровь судорожно пульсирует у него в жилах. Покрывало из бизоньей кожи соскользнуло у него с плеча. По левой руке вождя тонкими струйками сочилась кровь. Это, несмотря на повязку, видимо, открылась рана. Токей Ито отошел вглубь вигвама, к самой стене, и, вытянув руку, оперся на один из стройных сосновых стволов, поддерживавших полог.
– Нет, – неестественно спокойно повторил он.
У янки задрожали ноздри. В своем неистовом гневе наслаждался он муками человека, не пожелавшего ему покориться.
– Харри! – вполголоса произнес он после долгого молчания, когда Шеф-де-Лу в тишине слышал биение собственного сердца. – Харри, приятно видеть, что и твое самообладание не безгранично. Я впервые вижу, как ты уступаешь гневу и отчаянию, а ведь я знал тебя лет десять. Ты побледнел, друг мой, и твоя кровь выдала тебя. Впрочем, я терпеливее тебя; я могу подождать. Эту ночь, еще одну, много ночей. Приготовься встретить эти ночи: они придутся тебе по нраву, как столб для пыток, к которому ты так хотел бы привязать своего старого друга Красного Лиса. Что поделаешь? Я позабочусь о том, чтобы твои воины узнали, как ты хотел лишить их трехсот винтовок, уже доставленных тебе в лагерь, – и все из одного только упрямства и гордости. Но это твое дело, и я вижу, что ты это понимаешь и тревожишься!
Токей Ито выпустил жердь вигвама, чтобы ни у кого не возникло ощущения, будто он может упасть и нуждается в опоре. Он нагнулся, поднял с пола покрывало из бизоньей кожи и накинул на плечо, скрывая от посторонних глаз рану. Потом он подошел к огню. Враги приблизились друг к другу почти вплотную, глядя друг другу в глаза. Токей Ито молчал.
Красный Лис захрипел:
– Харри, ты меня еще не знаешь. Я прикончил твоего старика, это правда, и уничтожу и тебя тоже, если ты мне не подчинишься. Я должен завладеть этим золотом, оно должно стать моим!
– Нет! – пронзительно вскрикнул карлик, перебивая Красного Лиса. – Золото мое, проклятый пес…
Красный Лис пнул Монито ногой. Карлик завопил от боли и скорчился. Потом настала тишина.
– Что ж, этот пока заткнулся. Харри, теперь мы все можем решить вдвоем, наедине. Но я больше не буду с тобой торговаться, понимаешь? Ты по недомыслию упустил свой шанс. Ты, верно, думаешь, что я глупый бледнолицый, который ваших обычаев и знать не знает и которого легко можно перехитрить? Но не обольщайся. Я знаю так же, как и ты, что военный вождь у дакота не может поступать, как ему заблагорассудится, и что по такому важному вопросу, как покупка большой партии оружия, надо спрашивать мнения собрания Совета. Твое «нет» ничего не стоит, Токей Ито! Слово старого шамана Хавандшиты и Совета значит куда больше. Ты сын предателя, тебя снова приняли в племя из милости, ты подчинишься, если тебе прикажет собрание Совета твоих воинов. Если ты завтра не созовешь немедленно Совет, то я сам о том позабочусь. Соплеменники сломят твое упрямство и постановят, чтобы ты отдал мне золото за оружие!