Сэм Альтман, TechCrunch SF 2019
Сэму Альтману на тот момент было тридцать лет. Худощавый, ниже среднего роста, с пристальным взглядом серо-голубых глаз, он производил впечатление человека одновременно очень спокойного и очень целеустремлённого. Он родился в семье среднего достатка, рос в Сент-Луисе, в восемь лет начал программировать, в семнадцать понял, что он гей, и публично сделал каминг-аут в довольно консервативной школе, чем заслужил уважение сверстников. В девятнадцать лет он бросил Стэнфорд, основал стартап Loopt — социальную сеть на основе геолокации — и продал его за сорок три миллиона долларов через семь лет. К двадцати восьми он возглавил Y Combinator, на тот момент самый влиятельный инкубатор Кремниевой долины.
В отличие от Маска, Альтман не был инженером в техническом смысле; он был организатором, переговорщиком, человеком, умеющим находить нужных людей и собирать их в команды. Маск ему позвонил, потому что собирать команды Альтман умел как мало кто. И ещё потому, что Альтман сам незадолго до этого начал интересоваться искусственным интеллектом и в нескольких публичных эссе на своём блоге писал о его рисках, причём почти в тех же формулировках, что и сам Маск.
Их первый разговор по телефону, по позднейшим воспоминаниям обоих, был коротким и деловым. Маск изложил идею: лаборатория искусственного интеллекта, организованная как некоммерческая организация, без акционеров, с миссией обеспечить, чтобы развитие ИИ шло на пользу всему человечеству, а не стало для него гибельным. Открытая, публикующая свои результаты. Конкурент Google в этой узкой области, но конкурент, мотивированный не прибылью, а безопасностью. Альтман сказал, что идея кажется ему интересной. Они договорились встретиться лично. Через несколько недель они встретились в офисе Y Combinator и проговорили несколько часов. После этого разговора оба решили браться за дело.
Оставалось набрать команду. И главное — добыть одного человека. Без него вся затея, как они оба понимали, не имела смысла. Этим человеком был Илья Суцкевер.
Альтман отправил Илье электронное письмо. Из таких, что в Кремниевой долине называются cold email: ты не знаком с адресатом лично, ты просто пишешь и предлагаешь встретиться, и от того, насколько твоё письмо выглядит осмысленным, зависит, ответят тебе или нет. Альтман написал: я Сэм, у меня будет ужин с интересными людьми, среди них Илон Маск, я думаю, тебе будет любопытно прийти. Илья ответил, что придёт.
На самом ужине в Rosewood собралось восемь или девять человек. Маск, Альтман, Брокман (двадцати семи лет, незадолго до того ушедший с поста CTO компании Stripe), Илья и ещё несколько исследователей и потенциальных инвесторов. Илья поначалу думал, что это просто общий разговор; только потом он сообразил, что был на этом ужине почётным гостем.
Маск, согласно позднейшему свидетельству Брокмана, начал разговор с него лично. Это был первый раз, когда они с Брокманом виделись. Маск посмотрел на Брокмана через стол и спросил, без предисловий и не назвав никого по имени, кое-что вот в таком духе. Он спросил, считает ли Брокман главу DeepMind, Демиса Хассабиса, по сути, злым человеком. Брокман, по его собственному признанию, был смущён и не сразу нашёл, что ответить. На самом деле, как он потом узнает, такой вопрос про Хассабиса в Кремниевой долине того лета был не редкостью; некоторые техноруководители всерьёз считали, что в DeepMind делают опасные вещи. Маск, во всяком случае, делал вид, что считает.
Потом перешли к более общему разговору. Обсуждали, далеко ли Google вместе с DeepMind ушли в развитии ИИ. Можно ли вообще их догнать, если начинать в 2015 году с нуля. Если можно, то как должна быть устроена догоняющая лаборатория. Маск, по словам Ильи, употребил слово противовес и сказал, что хочет видеть лабораторию, которая будет противовесом Google в искусственном интеллекте.
Илью никто прямо в этот вечер не приглашал. Никто не сказал ему: иди к нам. Разговор был общий, абстрактный, скорее в духе обмена видениями, чем в духе кадровых переговоров. Но Илья за столом думал о другом. Он думал, что вот сидят люди, всерьёз рассуждающие о том, на что в Google Brain коридорные разговоры не выходили; что для Маска и Альтмана искусственный интеллект — это не один из проектов, а главное; что у этих людей будут деньги, и они будут готовы тратить эти деньги в направлении, которое сам Илья считал правильным.