В марте была выпущена GPT-4 — модель следующего поколения, заметно более способная, чем GPT-3.5. На нескольких профессиональных экзаменах (юридический экзамен США, медицинский, экзамены по программированию) GPT-4 показывала результаты на уровне верхних 10% среди сдающих.
В марте 2023 года Future of Life Institute опубликовал открытое письмо, подписанное Илоном Маском, Стивом Возняком и сотнями других известных людей, призывавшее к шестимесячному мораторию на обучение моделей мощнее GPT-4. В апреле OpenAI опубликовал собственные материалы о своём подходе к безопасности ИИ. На практике никакого моратория не произошло; обучение моделей следующего поколения продолжалось параллельно у всех ведущих лабораторий.
В ноябре 2023 года произошла история, которую теперь называют пятидневной OpenAI-войной. 17 ноября, в пятницу, совет директоров OpenAI (на тот момент состоявший в основном из членов с уклоном к безопасности, включая Илью Суцкевера и Хелен Тонер) внезапно уволил Сэма Альтмана с поста генерального директора. Официальная формулировка: «отсутствие постоянной откровенности в коммуникациях с советом». Через несколько часов с поста ушёл Грег Брокман.
Дальше события развивались как в фильме. Microsoft, чьё партнёрство с OpenAI было ключевым, потребовал объяснений. Сотрудники OpenAI начали один за другим подписывать открытое письмо с угрозой массового ухода: они тоже уйдут в Microsoft вместе с Альтманом и Брокманом, если совет не вернёт их на места. К утру понедельника письмо подписало семьсот сотрудников из семисот семидесяти. В их числе — сам Илья Суцкевер, голосовавший несколько дней назад за увольнение Альтмана. Илья опубликовал твит: сожалею о своём участии в действиях совета.
21 ноября, во вторник, Альтман был восстановлен. Совет был распущен в прежнем составе; новые члены включали более лояльных Альтману людей. Брокман вернулся. Илья остался формально в должности, но фактически отстранился; через полгода он официально уйдёт из OpenAI и откроет собственную лабораторию Safe Superintelligence Inc., посвящённую исключительно вопросу создания безопасного сверхинтеллекта.
Эта пятидневная драма обошла все мировые медиа. Из неё стало ясно несколько вещей. Во-первых, OpenAI больше не является некоммерческой лабораторией в духовном смысле: её центр тяжести сместился к Альтману и Microsoft, и любая попытка отстранить Альтмана разрушила бы саму корпоративную структуру. Во-вторых, между сторонниками «быстрого роста» и сторонниками «осторожной разработки» внутри организации сохраняется глубокое противоречие, которое временами прорывается на поверхность. В-третьих, и это, может быть, важнее всего, OpenAI к 2023 году настолько срослась со своими продуктами и партнёрами, что стала похожа на типичную крупную корпорацию: лидерство одного человека, давление инвесторов, корпоративные интриги. От первоначальной идеи 2015 года про «миссию, поставленную выше прибыли» осталась только корпоративная риторика.
В мае 2024 года Илья Суцкевер официально ушёл из OpenAI. Через несколько недель за ним последовали ещё несколько ключевых сотрудников, отвечавших за исследования безопасности. К концу 2024 года в OpenAI работали уже совсем другие люди, чем в 2020.
В 2024 году ChatGPT и его аналоги (Claude от Anthropic, Gemini от Google, LLaMA от Meta, китайские модели от Baidu, Alibaba, ByteDance, DeepSeek) стали повседневной частью жизни. Школы по всему миру вводили правила насчёт использования ИИ для домашних заданий. Газеты публиковали колонки о том, как искусственный интеллект меняет журналистику. Тысячи стартапов строили продукты, в которых большая языковая модель была не одним из компонентов, а главным двигателем.
К 2025 году рынок «генеративного ИИ» оценивался уже в сотни миллиардов долларов годового оборота. Microsoft и Google инвестировали в эту область в общей сложности больше ста миллиардов. Nvidia, благодаря спросу на видеокарты для обучения моделей, стала самой дорогой компанией мира по рыночной капитализации, обогнав Apple. Энергопотребление дата-центров, обучающих модели, начало вызывать серьёзные экологические дискуссии: к 2026 году большие лаборатории искусственного интеллекта потребляли электричества столько же, сколько небольшие европейские страны.
В новостях постоянно стали появляться истории о том, как ИИ «думает», «решает», «понимает», «создаёт». Часть таких формулировок была осознанными метафорами; другая часть оказалась следствием обыкновенного непонимания того, что на самом деле делает языковая модель. Но в массовое сознание они проникли все вместе. До прихода ChatGPT искусственный интеллект был чем-то из научной фантастики. После он стал повседневной реальностью.