В капюшоне он её ещё и не видел.
Потом он увидел.
Когда он установил зрительный контакт (или то, что за ним скрывалось под капюшоном), Руби Сью нажала на курок. Он получил две очереди по три выстрела прямо в грудь. Его винтовка полетела в одну сторону, а он - в другую, его руки были ободраны, а костюм выкрашен в красный цвет. Он упал на землю, брыкаясь, воя и булькая, тщетно пытаясь сорвать капюшон. Через мгновение или два он замер. В воздухе осталась только вонь кордита.
Остальные трое устремились вперёд, стреляя во всех мыслимых направлениях.
Используя своё оружие, Джонни сбил их обоих выстрелами в голову, их защитные очки взорвались кровью и мясом.
У последнего был огнемёт, и он обрушил шквал огня в их направлении. Он попал в одно из помещений для техобслуживания и зажёг его. Когда парень попытался вернуться через дверной проём, Джонни выстрелил ему в баки, и вспыхнуло пламя, тогда горящее топливо охватило мужчину и всё вокруг него. Словно сельский житель, которого залили напалмом, парень дико танцевал, прежде чем рухнуть почерневшей, шипящей кучей.
Затем с лестничной клетки снова раздались выстрелы.
Лиза закричала.
Рядом с тем местом, где лежало тело первого солдата, над уступом взметнулась бледная костлявая рука, бешеный, забравшийся на крышу. Трудно было сказать, мужчина это или женщина.
Лиза посмотрела через уступ и увидела хаос.
На стоянке и во дворе внизу кипела жизнь.
Штурмовые машины с прожекторами сканировали ночь, сканировали здание. Орды бешеных нападали на группы солдат, постоянно поступали сообщения о стрельбе из пулемётов и стрелкового оружия. Рвались гранаты, из огнемётов вырывались потоки пламени. Много смертей, криков и безумия. Вонь, доносившаяся снизу, была запахом кремационных печей - густая, едкая и тошнотворная.
Но вряд ли это было хуже всего.
Фасад муниципального здания буквально ожил, крадучись, когда бешеные забирались по стенам. Они ползли вверх, как пауки. Буквально сотни из них боролись за пространство. Здание было заражено ими. Некоторые упали, но их заменили три или четыре других. Многие были очень близки к вершине. В доказательство этого ещё двое или трое перебрались через уступ, шипя и злясь.
- Господи Иисусе, - пробормотал Джонни.
Тридцать или сорок других ползли по остроконечным крышам, таща за собой тела убитых солдат. Единственное, что их объединяло, это то, что все они направлялись к одному и тому же месту: часть крыши, которую Джонни и остальные когда-то считали безопасным убежищем.
В дверной проём вошли ещё солдаты.
Тело Руби Сью дёрнулось, когда пули пробежали по её груди.
Джонни смотрел между выстрелами, что сейчас делала Лиза.
В кого нужно стрелять?
Бешеные?
Солдаты?
Все они собирались здесь для последней, апокалиптической битвы, когда здание горело, город бушевал, а смерть висела в воздухе, как саван.
Руби Сью поднялась на ноги и уложила двух солдат, несмотря на то, что была тяжело ранена. Сейчас на крыше было пятнадцать или двадцать солдат, и ещё больше выходили из устья лестницы всё время.
Облако пламени окутало Руби Сью и пару приближающихся к ней бешеных. Они наткнулись друг на друга, человеческие свечи, от них клубящийся валил жирный чёрный дым.
Джонни и Лиза стреляли попеременно в бешеных и солдат, пока у них не закончились патроны.
Бешеные роились над уступом.
Многие были застрелены или подожжены, прежде чем ступили на крышу, но они продолжали наступать, атака проклятых человеческой волной. Воздух был чёрным от дыма и вони кремированного мяса и свежей крови. Бешеные, перебравшиеся с крыш, нырнули на солдат. Другие выстроились в ряды рядом с помещениями для техобслуживания. В ужасном, почти мультяшном представлении они забрасывали солдат единственной вещью, которая была в их распоряжении: частями тела. Они расчленяли тела своих убитых и бросали головы, ноги и руки солдатам в белых костюмах. Целые торсы кружились в воздухе и пришибали солдат.
Сбитые с толку солдаты стреляли во все стороны, убивая бешеных и своих же однополчан.
Лиза и Джонни остались внизу и продолжали драться.
Джонни поднял М-16 с мёртвого солдата и сразил наступающую волну бешеных, зацепив при этом двух-трёх в белых костюмах. Он почувствовал, как шальная пуля пронзила его плечо, а затем ещё одна пронзила его правую коленную чашечку.
У Лизы было личное оружие павшего солдата - девятимиллиметровый автомат - и она стреляла почти во всё, что двигалось.