Господи Иисусе, ты грёбаный идиот!
Он отстранился, как будто это была кислота... или он плескал воду из писсуара себе в лицо. Только это было намного хуже. Вода. Здесь что-то случилось. Что-то сделало этих людей плохими. Он подумал, что слишком быстро это могло произойти только из-за контакта тела, может быть, с воздухом или водой. Его воображение взлетело до предела. Он почти чувствовал, что всё, что проходило через его поры, сочилось в него, как холодный сироп, оседало в его клетках.
К чёрту это.
Он подошёл к раковине и начал пить воду.
Да, так лучше. Чёрт возьми, это было прекрасно! Ха-ха!
А потом он случайно взглянул в зеркало, увидел тупые кончики чёрных блестящих туфель под одной из дверей туалетной кабинки. Он был не один.
Он потянулся за пистолетом.
12.
Бен и Нэнси Эклинд снова двинулись в путь.
- Мы собираемся уйти из этого города прямо сейчас, - сказал он жене. - Никаких остановок, никакой такой чуши, ничего. Никаких угнанных машин. Мы берём и уносим свои задницы в безопасное место.
Это был план.
Бен тут же решил, что после того, как они оказались на безопасном расстоянии от повешенного мальчика и ребёнка, смеющегося в темноте, они не собирались больше беспокоиться о домах, освещённых или нет. Все они были потенциальными ловушками. Лучше быть на улицах, где можно бегать, маневрировать.
Им просто нужно было выбраться.
Это всё, что имело значение; оставить эту еблю властям. Но чтобы выбраться, им пришлось бы очистить свой разум от всего ужаса, стереть мел со школьной доски, так сказать, чтобы они могли сосредоточиться.
Когда они приблизились к Честнат-стрит, он затащил Нэнси за дерево.
- Ты в порядке? - сказал он.
- Да.
- Ты уверена?
- Я в порядке, Бен. Что может быть не так?
Отлично. Это сарказм. Значит, с ней действительно всё в порядке или настолько хорошо, насколько она собиралась провести эту ночь. Они пересекли Честнат-стрит пробежкой, держась за руки. Они никого и ничего не видели, и это было прекрасно. Вскоре дома закончились, и тут появились склады, несколько ветхих заводов за запертыми заборами, сектор общественных работ, свалка и так далее. Более тёмные здания и железнодорожная станция.
- Мы доберёмся до железнодорожного вокзала, - сказал Бен, - и мы свободны.
Нэнси нечего было на это сказать. Она просто кивнула.
Бен изучал улицы.
Боже, столько теней, столько ловушек, ждущих своей очереди.
Он вспомнил, как в старшей школе читал "Убить пересмешника". В нём была строчка о том, что нет ничего опаснее безлюдной, ожидающей улицы. Это застряло в его голове на все эти годы, погребённое вместе с мусором повседневной жизни, только чтобы появиться сейчас. Как будто, возможно, она ждала этого, ожидая применения в этом шоу призраков.
Взявшись за руки, они пошли быстрее, практически побежали трусцой.
Он чувствовал ночной воздух на своих обнажённых руках и лице, как дыхание чего-то давно умершего.
Теперь недалеко: прямо впереди были заросшие сорняками поля железнодорожной станции. Он изучал их в смертельном лунном свете. Гравийная дорога вилась вдоль берега Кат-Ривер. За ней виднелись безмолвные громады самих поездов, огромные сегментированные черви цеплялись за рельсы, ожидая, когда их разбудят.
Он чувствовал, как Нэнси сжимает его руку всё сильнее и сильнее, чувствовал, как дыхание болит в его лёгких. Да, вот оно. Так просто и легко, конечно, он не думал об этом, пока инстинкт выживания не указал ему путь.
Поля, леса, ты, долбаная тупица, выходят на открытые пространства.
Они вышли на гравийную дорогу и замерли, как будто их сердца остановились.
На другой стороне дороги была канава, ещё одна глубокая водопропускная труба отделяла их от железнодорожных дворов и свободы. И из неё выскочили три или четыре громоздких, тяжело дышащих тела. Собаки. Паршивые твари, покрытые грязной шкурой, вываливающиеся изо рта языки, оскаленные зубы.
Они увидели Бена и Нэнси, замерли.
А потом они в унисон зарычали, устремив зловещие жёлтые глаза на злоумышленников.
- О, нет... - выдавила Нэнси.
Собаки наблюдали за ними.
Они не подошли ближе, но стояли на месте, рыча, обнажив зубы, как белые шипы.
Ещё двое или трое вышли из канавы, присоединились к своим товарищам.
Бен знал, что тот факт, что они с Нэнси прошли живыми так далеко, был благословением. Её рука в его руке была горячей, влажной и сокрушительной. Они были достаточно близко к одной из заброшенных фабрик, чтобы сбежать, перелезть через забор. Он сомневался, что собаки, даже эти собаки, могут перелезть через восьмифутовый забор.