В эту минуту я хотела только поохать в ужасе, разглядывая вложенную в коробку брошюрку на тонкой бумаге про риск токсического шока от ночного тампона, чтобы почитать на ночь, а не… мой взгляд против воли нашёл злополучную коробку.
Вот это.
Хотя, полагаю, коробка была ни при чём. Виновато то, что наше с Шоном понятие «безопасного секса» в последние годы в украденные моменты сводилось к тому, чтобы не перевернуться на слишком разговорчивого Tickle Me Elmo (Прим. Tickle Me Elmo — это конкретная популярная игрушка в виде красного плюшевого Элмо (персонаж из Улицы Сезам), которая начинает смеяться и вибрировать, если её щекотать) — постоянного жителя нашей кровати благодаря малышам, которые настаивали, чтобы он там оставался; плюс наше весьма прихотливое представление о контрацепции, которое, для ясности было равно нулю, пшику, ничего, вообще. Потому что «крайне маловероятно» для нас означало «невозможно», иначе почему, блять, они просто не сказали бы «возможно, но лучше всё же использовать предохранение» вместо того мрачного бреда, которым нас накормили перед выпиской из больницы.
Серьёзно, разве было недостаточно того, что я едва не умерла? Они же ясно дали понять, что весь этот сценарий вряд ли когда-либо повторится.
Так что, биология в сторону — какого чёрта я оказалась здесь?
Если бы я знала, что это всё ещё входит в зону возможного, возможно, я бы проявила хоть каплю осторожности в те дни, когда Шон приходил домой на обед с голодным блеском в тёмных глазах и кривой улыбкой на губах, пока близнецы спали. Я бы подумала дважды, прежде чем согнуться над кухонным островом со спущенными до щиколоток леггинсами, когда он торопливо входил в меня, а радионяни всё ещё были в поле зрения. Господи, он же даже не пытался кончить в стороне (не то чтобы этот метод был надёжным).
«Крайне маловероятно» никак не должно было означать задержку менструации. И я сейчас не говорю о неделе-двух, которые я могла бы списать на стресс или последствия низкого уровня железа. Кажется, последний раз месячные у меня были в уикенд по случаю Дня труда.
И чтобы ещё больше всё это подчеркнуть — рядом с Pampers и коробкой лежали одинаковые детские костюмы тыкв для малышей, потому что до Хэллоуина оставалось всего два дня. Пенелопа, моя лучшая подруга, и я вынашивали этот план целую вечность — ведь между её нынешним «беременным мозгом» и моей врождённой нерешительностью мы были просто парой, созданной на небесах. В итоге мы сошлись на том, что её сын, Кристофер, будет в костюме пугала, а близнецы станут частью его тыквенного огорода.
А это означало, что я опаздывала почти на полтора месяца.
Полтора месяца.
Это уже совсем не похоже на стресс или проблемы с железом. Нет, это могло значить только одно…
— Я беременна, — выдохнула я с обречённостью, прижимая ладонь к боку. Сердце колотилось так яростно, что я ощущала его вибрацию в горле. Господи, я снова беременна.
И я даже не знала, хочу ли я этого.
— Поздравляю! — я вздрогнула от чрезмерно восторженного мужского голоса, резко повернув голову в его сторону, а потом нахмурилась.
Большие карие глаза щенка сверкали от радости, пока незнакомец разглядывал меня, широко улыбаясь и, как я предположила, пытаясь казаться обезоруживающим для обычного человека.
Но я — не обычный человек. Внутри меня мгновенно вспыхнуло недоверие.
Может, я и прожила последние три года в пригородном аду, и даже признала существование соседей, когда гуляла с близнецами, и занялась садоводством ради умиротворения, но всё это не означало, что я хочу разговаривать с незнакомцами в супермаркетах. Тем более с мужчинами, которые выглядят так, будто находятся в одном заусенце от полного нервного срыва.
Но я не могла отвести от него взгляд и заглушить в ушах тревожное жужжание опасности. У него был орлиный нос, чуть изогнутый посередине, чисто выбритое лицо, несмотря на тёмную щетину, проступающую на коже, и аккуратно зачёсанные чёрные волосы. На вид ему было не больше двадцати шести, несмотря на строгое одеяние: серое пальто-накидка поверх белой рубашки с галстуком и зажимом, чёрные чиносы и начищенные броги с перфорацией.
Когда он переступил с ноги на ногу, я инстинктивно отступила. Его губы опустились вниз, образуя недовольную складку.
Внешне он выглядел безвредным. Но в нём было что-то, от чего у меня мурашки бежали по коже.
Я просто параноик? Похоже на то — старые привычки умирают медленно.