— У тебя сегодня снова тренировка, помнишь?
— Спасибо, — бормочу я, не признаваясь, что забыла заглянуть в свое расписание. Но он не лезет не в свое дело, и когда он прикасается к музыкальной системе, я даже не жалуюсь, позволяя инди-рок-группе просачиваться через динамики.
Мое тело начинает дрожать от нервного предвкушения, когда я завожу внедорожник и направляюсь к школе. Мне немного грустно, что я уже немного ориентируюсь в городе без GPS.
Предоставление Арчи полной свободы в музыке, кажется, занимает его на некоторое время, давая мне покой, на который я надеялась, но я знаю, что это слишком хорошо, чтобы длиться долго, когда он прочищает горло.
— Выкладывай, Арч, — бормочу я, и он мгновенно убавляет громкость песни Livingstone, ревущей из динамиков.
— Тебе нужна ободряющая речь? — осторожно спрашивает он, и я стараюсь не вздыхать.
— Арчи, я уже говорила тебе, я не жалею о том, что сделала. Эта сука все начала. Они как гребаные стервятники, кружат надо мной, как над добычей, и я не собираюсь просто стоять и позволять им издеваться надо мной. Я не такая. Так что, если кто-нибудь сегодня что-нибудь сделает или скажет, я буду стоять на своем.
Какое-то время он не отвечает, вероятно, пытаясь привести аргумент, на который я не смогу ответить, но, должно быть, он видит решимость на моем лице, потому что вместо этого просто хихикает.
— Твой отец сделал из тебя крутую сучку, да?
Это застает меня врасплох, и когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, в его взгляде только доброта и признательность.
— Вообще-то, крутого босса, — бросаю я в ответ, и он смеется, кивая в знак согласия.
— Что ж, отлично. У нас здесь не так уж много таких, Печенька.
— Почему ты меня так называешь? — Наконец спрашиваю я, мои ладони начинают потеть, когда мы въезжаем на школьную парковку, и он хихикает в ответ.
— Потому что, если бы я заглянул в словарь, рядом с описанием одного из них было бы твое лицо. Жесткая снаружи, но мягкая внутри, — признается он, мгновенно продолжая и меняя тему, снова указывая на свое парковочное место. — Припаркуйся на моем месте.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — Спрашиваю я, и он просто закатывает глаза, показывая, чтобы я сделала это. Я смягчаюсь, поскольку парковка уже почти заполнена, и занимаю его место. Я бросаю на него свой лучший взгляд, когда припарковываю внедорожник. — И для протокола, я не Печенька, — ворчу я, но он игнорирует это и выходит.
— Если я тебе понадоблюсь, и я серьезно, звони, пиши, что угодно. Я могу отказаться от Швейцарии через секунду, если тебе это нужно, — снова предлагает он, мягкость в его глазах показывает мне, насколько он серьезен, и это только усиливает мое замешательство по отношению к нему.
— Почему? Зачем тебе это делать? — Спрашиваю я, не в силах оставить все как есть, и он оглядывается через плечо на своих друзей, прежде чем ответить.
— Потому что твоя душа немного разбита, как и моя. Но их — их души уже разбиты на миллион осколков, и их назад не вернуть. Я не хочу этого для тебя.
Не дожидаясь ответа, он закрывает дверь и направляется к группе футболистов, ожидающих на краю дорожки.
Я, наконец, позволяю своему взгляду полностью переместиться на них, и я не особо удивлена, увидев, что три члена "Звезд" уставились прямо на меня.
Стук в мое окно застает меня врасплох, и я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи, когда оборачиваюсь и вижу Чарли, улыбающегося сквозь стекло и машущую мне, как маньяк. Ее каштановые волосы собраны сзади в конский хвост, на носу очки в толстой черной оправе и легкий макияж. Мне нравится милое платье, которое на ней надето, в маленьких подсолнухах, ниспадающее до середины бедра.
Моя рука опускается на грудь, когда я пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце и сделать глубокий вдох.
Чарли открывает дверь прежде, чем я успеваю опомниться, ее улыбка становится шире, когда она видит мой наряд. — Девочка, у тебя проблемы с ногами, ты знаешь это?
— И ты чуть не довела меня до сердечного приступа, — говорю я, надув губы, но она только шире улыбается.
— Хватит увиливать, давай покончим с этим, ладно? — заявляет она, на самом деле вообще не задавая мне вопроса, и я стараюсь не морщиться.
Убедившись, что прихватила свою спортивную сумку вместе с кошельком, я вылезаю из G-Wagon и отряхиваю шорты, пока Чарли закрывает за мной дверь, уже чувствуя спиной дневную жару.
Она выходит на длинную дорожку, обрамленную с обеих сторон идеально подстриженными газонами, ведущую к лестнице, и я иду рядом с ней.