– Грешен. Каюсь как на духу. Натурал, белый, традиционный, дети – естественным путем. Мальчик и девочка, тоже белые, без ожирения, без аллергии на лактозу и глютен, без психологов и психиатров. Правда, думают, что живут в великой стране, что заведут себе семьи нормальные… эээх. – Полковник перевел дыхание и уловил в зале недоуменный ропот. – Хотя, конечно, я согласен с последними тенденциями: половой акт, который возвели в степень преклонения, необходимо обесценить и искоренить, потому как вопрос рождаемости превратился в вопрос осеменения. А теперь вопрос осеменения превратился в вопрос размножения. А размножение – дело нехитрое. Вот у меня были в свое время голубые кролики…
Полковника несло, а в зале нарастал недовольный шум. Кто-то из присутствующих выкрикнул:
– Молодец, Полковник! Даешь голубую мечту каждому толерану!!
– И розовую! – добавил тоненький женский голос.
Полковник, возмущенный несанкционированным выступлением, в два прыжка оказался у стола нарушителей:
– Я тебе покажу толеранову мать, мать твою! Заткнись и не нарушай тишину говорящему!
Нарядный забияка в тунике бледно-розового цвета чуть выше колена испуганно прикрылся шелковым веером. Кокетливо хлопая наклеенными ресницами, он прошептал:
– Какой ты опасный… Я повинуюсь.
Его разномастные соседи взволнованно зашептались, но было очевидно – Полковника они всерьез не воспринимали. Когда он отвернулся, самые смелые показали ему языки и захихикали, довольные проказой. Самого Полковника ласково приобнял министр контроля здравоохранения и увел за кулисы.
Воспользовавшись замешательством, на сцену выбежал Доре и провозгласил начало торжественной части, которая состояла из вручения поощрительных дипломов. Ведущим церемонии был назначен особа королевской династии небольшой европейской страны. Он смотрелся вполне симпатичным розовощеким поросенком. Красивая шляпка с кустиком шиповника прекрасно сочеталась с длинной бородкой и розовыми шелковыми туфлями. Остальная часть наряда была выдержана в серых тонах. Толстые ляжки обтягивали легинсы стального оттенка, поверх которых ниспадала серебряная мантия, заложенная мягкими складками. Особу звали Жозеф, и она с непререкаемым достоинством зачитывала пункты программы на ломаном русском.
– Сейчас у нас литературная премия. – Жозеф оглядел сборище. – Здесь написано, что диплом уходит к «пушкинисту, литературоведу, критику и исследователю творческого наследия России блогеру Демону»!
– Я здесь, здесь я. – Писклявый голос исходил от андрогина, который казался прозрачным. Огромная роговая оправа клонила голову Демона к полу. Несуразный вид пушкиниста вызвал бурю восторгов и оваций.
Демон-блогописец, взойдя на сцену, приложил худенькие ручки к груди. Жозеф благоговейно повесил на шею орденоносцу золотую медаль и нежно потрепал его за подбородок.
– Я сердечно благодарю вас за высокую оценку, – запищал Демон. – Мой вклад в культуру невозможно переоценить. Александр Сергеевич Пушкин уже в свои времена был дальновидным и прогрессивным деятелем. Он велик не столько своим творчеством, сколько своим даром провидения. Я не стану пересказывать содержание моего блога, вы можете сами прочесть. Я продолжаю работу и уверен, многих из вас она заинтересует.
Андрогин Димон, выступающий в сети под ником «Демон», действительно доказал, что Александр Сергеевич во всех своих произведениях тайно голосовал за всеобщую толерантность.
– Судите сами, – заливался соловьем Демон. – Как не говорить о толерантности великого поэта, когда он постоянно подает нам знаки о ней. Разве мы не помним о тридцати трех богатырях, которые в течение долгого времени появляются под предводительством Батьки? Заметим – ни одной женщины среди них! Как пришли – так и ушли. А мертвая царевна, которую любят и охраняют семь богатырей? А «Сказка о золотом петушке», в конце концов? Про «Гаврилиаду» даже и говорить нечего…