Кроме того, в городском парке установили несколько живописных фонтанчиков с питьевой водой и покрасили скамейки в ядовито-зеленый цвет. Возле фонтанчиков в жаркие дни кипела жизнь: воробьи купались в переливающихся радугой лужицах, собаки запрыгивали в терракотовый глиняный желоб и лакали воду прямо из слива, дети радостно поливались из бутылочных брызгалок. За всем этим весельем из-под навеса небольшого уютного кафе наблюдал молодой человек лет двадцати. Открытое умное лицо и озорные глаза выдавали в нем незаурядную личность. Напротив него, развалившись на плетеном диване, сидел, очевидно, его товарищ – хозяин странной неухоженной дворняги по кличке Рудольф. Взмокший ярко-рыжий официант с удивлением поднимал брови, слушая беседу полуденных посетителей.
– Отвечать, Антон, нужно сразу, не раздумывая. Иначе пропадет чистота эксперимента.
Антон взволнованно кивнул. Хозяин Рудольфа продолжил:
– Ты на кровать сразу ложишься или сначала садишься?..
– А кулак зажимаешь вместе с большим пальцем или сверху его оставляешь?..
– А дедушка твой какого пола был?..
Эпилог
Манифестор сладко потянулся, очнувшись от дремы.
– Быстро ты вернулся, – сказал он Мистификатору, который с задумчивой улыбкой расставлял фишки для игры на бирюзовом игровом поле.
– Время вышло, – с сожалением ответил Мистификатор. – Мне нужно еще раз, максимум – два выиграть, и больше мои услуги не понадобятся.
– Ты называешь это услугами… Ты, наверное, забыл, кому служишь.
– Я-то не забыл, – хохотнул довольный Мистификатор. – А вот про тебя, похоже, забыли все.
– Это вряд ли. Он никогда не советовался с нами о своих планах. Но ты точно прав в том, что еще пара твоих выигрышей – и будет…
– Просто не с кем будет иметь дело. Может, в живых останется сотня-другая дряхлых стариков да пара беспомощных младенцев. Так что не отвлекайся, Манифестор, твой ход.
Манифестор спокойно поставил фишку на поле.
– Иногда хватает и одного.
– О чем ты? – заинтересовался Мистификатор.
– Ты забыл: бывало, что один младенец, которого спасли от казни, потом спас целый мир. Понимаешь, о ком я?
Мистификатор рассмеялся.
– Я-то понимаю, а они точно забыли.
– Партия. Я вернулся в ДОМ. Значит, Творцу не все равно.
Мистификатор ухмыльнулся:
– Ну что ж, иди. Поищи своего младенца.
– Его не надо искать. Он никуда не делся. Я просто напомню людям о нем.
Письмо автора
Не знаю, почему до сих пор никто не удосужился написать об этом. Легкие шуточки в Comedy, стеб в робких постах, междусобойчики на уровне «ерунда все это»… У меня на «обработку» идеи ушло десять лет. Вообще-то, пишу я быстро, просто в этот раз не успевала за воплощением в жизнь гипотетических предсказаний. Но теперь, когда все мыслимое и немыслимое уже сбылось, предупреждать не о чем. Выбросив на помойку предыдущие версии, я выбрала эту. Если хоть нескольким читателям покажется, что не стоит второпях лишать себя причинных мест (ведь природа не могла столько раз ошибиться), дело того стоило. Моя попытка объяснить, как работает инструмент «принятия и терпимости» – всего лишь синтез огромного количества практических экспериментов, наблюдений, лекций биологов, нейрофизиологов, философов, социологов и прочих – ологов (правда, психиатров тоже) и моего собственного опыта. По мере чтения читатель овладеет смыслом словосочетаний «когнитивная легкость», «позитивная дискриминация», «подмена понятий» и многих других. Еще ему станет понятно, как вредоносные продукты, тупые фильмы и физические издевательства обросли положительными характеристиками и стали нормой жизни. В конце концов, станет совершенно ясно, в чем «прелесть» дистанционного общения, и как оно способствует развитию личности. Одним словом, я попытаюсь докопаться до способа сделать невозможное возможным, а неприемлемое – преимуществом.
Нашему поколению повезло. Возможно, мы – последние, кто считает торжественную поездку в роддом священным актом. Если все пойдет по плану, через пару лет нас «убедят» в том, что «мать» – всего лишь биологическая функция особи, способной выносить ребенка, если все инкубаторы заняты. Это не я придумала, это главный акушер одной великой станы сообщил в интервью. Смешно? Не очень (вспомним, как поначалу все недоумевали по поводу рваных джинсов). Поколение, которое вырастет с этим нормативом, будет смеяться уже над нами. Да уж, будет над чем поржать. Нормативы «что хорошо, что плохо» были определены еще в 1925 году Маяковским, а образ героя нашего времени – Маршаком в 1937. Удивительно, что с тех пор всякая попытка пересмотреть концепцию была обречена на провал. До сих пор ищем новое прочтение.