– Отличница! – немногословно отрекомендовал сестру Художник. – Нудная она, конечно, но для жены – в самый раз! Меня тоже невеста ждет, – по секрету сообщил Василий. – Выйду – сразу свадьбу устроим! Верка – огонь! – Художник мечтательно закатил глаза.
Из тюрьмы приятели вышли с разницей в месяц, и сразу же состоялось знакомство Максима с Наташкой. Невеста Художника Верка почему-то на праздник не явилась и на связь не выходила. Наташка долго мялась, но потом по секрету сообщила Василию, что Верка сошлась с Васиным бывшим одноклассником по фамилии Греков и кличке Грек. Кстати, шнобель у Грека был под стать фамилии: огромный, горбатый и властный. Василий – со времен школы маленький, худой и задиристый – подшучивал:
– Слышь, Грек, а правду говорят, что каков нос, такое и достоинство у мужика? Повезет же кому-то – горбатый член!
Грек презрительно отмалчивался, но обиду затаил и подлейшим образом увел Васину невесту. Василий делал вид, что ему все равно, но верный соратник Максим рвался в бой с вероломным похитителем невест.
– Да чего там, Масик, – мялся Художник, – я сам за себя отвечу. Ты вон Наташку теперь защищай!
В ту пору Максим Земляков и стал Масиком. Наташку записали в его невесты, а Вася открыл маленький салон боди-арта, ставший самым популярным в городе. Под скромной вывеской совершались всякие чудеса, потому что Василий, как настоящий художник, считал свое искусство безграничным. В салоне делали любые татуировки и перекрытия, шрамирование, разрезы, тоннели, пирсинг и даже подвесы. Подвесы Вася не любил – много возни, а красоты не видно. Зато подвесы дорого стоили и реально помогали людям. Клиентов на процедуру было немного, правда, платили хорошо. «Пускай висят, если им от этого легче», – изрекал Василий, но в глубине души считал этих любителей повисеть на крюках, продетых в дырки на коже спины, ненормальными. А вот татуировки Василий обожал: он безошибочно выбирал пигмент, делал самые модные рисунки и даже применял обезболивание.
Василий никак не ожидал, что в его салон заявится Грек собственной персоной.
– Ну что, брат, ты же не держишь на меня зла? Баба твоя любого в койке охмурит. Вот и я не сдержался, – нагло поводя хищным носом, сообщил Грек.
Вася еле совладал с собой, но почти придумал план мести.
– Да на здоровье! Кто старое помянет, как говорится… Что, татуху хочешь?
– Ага, – ответил Грек, презрительно улыбаясь. – Хочу, чтобы прямо вокруг бедра с заходом на живот была красивая надпись. На латыни. И со смыслом.
Грек достал из кармана бумажку. На ней латинскими буквами была написана фраза из четырех длинных слов.
Василий прочитал по слогам:
– Fortunam suam quisque parat… Звучит красиво. А что это значит, Грек?
– Свою судьбу каждый находит сам, – перевел Грек, назидательно глядя на Василия.
Вася и бровью не повел, хотя понял, что Грек намекает на Верку.
– Отличная тема! Сделаю, Грек, без проблем. Я сегодня тебе со спины набью, а через пару дней – вокруг живота. Лады? Сначала нарисую буквы, чтобы ты одобрил, а потом за пару часов прострочу сзади. Сдюжишь?
– Строчи как хочешь, я тебе доверяю. – Нос кивнул головой, и туловище, спустив штаны по колени, примостилось на кушетке.
– Постой, надо одноразовую простыню постелить, – заметил Василий. – Мало ли что… – Он скорчил такую гримасу, что Грек вскочил с места как ошпаренный, обнаружив весьма несущественный размер мужского достоинства. Василий довольно улыбнулся, узрев, что размер носа не всегда соответствует размеру детородного органа. Художник тщательно расправил на лежаке одноразовую голубую пеленку, а затем включил музыку, накрыл голову клиента полотенцем и принялся творить. Грек спокойно сопел в полудреме и вздрогнул от неожиданности, когда Василий громко объявил:
– На сегодня все! Пластырем заклеил, чтобы инфекция не попала. Дома увидишь. Ровно через четыре часа можно снять пластырь и водкой продезинфицировать. Иди отдыхай, братан! Доделаю через неделю.
Греков послушно встал и натянул штаны.
Они увиделись в тот же день. Грек накатал заявление, в котором обвинил Васю в нарушении своих потребительских прав и нанесении морального ущерба. Василий послушно явился в отделение по просьбе участкового майора Прилучного.
Прилучный встретил визитера сидя за столом, нахмурив брови и прикрыв ладонью рот.
– Ну что, Художник, по нарам соскучился? – Приветствие могло бы прозвучать устрашающе, если бы майор не давился от смеха.
– А что я такого сделал? – наивно спросил Вася, переминаясь с ноги на ногу.
– К тебе гражданин Греков с какой просьбой обратился?