Но Вовка не настаивал. Даже не намекал. Он умело держал себя в руках, четко осознавая, какая между ними пропасть. Не помешало бы его подбодрить. Она так и сделала. Лучезарно улыбаясь, спросила, как у него дела. Узнала, что нормально. И все. Он что, издевается? Наверное, совсем отупел от счастья или комплексы не дают ему шанса показать свои чувства. Юля решила не сдаваться, и в следующий раз она оступилась с расчетом упасть прямо в объятия Кирпичникова. Но Вовка ухитрился технично поддержать ее под локоток, и падение не состоялось. Ну, нет, думала Юля, я тебя выведу на чистую воду! Юля крепко задумалась. Как покорить любого олигарха, для Юли не было секретом. А «как покорить деревенского олуха», она не нашла даже в интернете. И все-таки она его получит! Она решила действовать смелее и явилась в университет в таком облегающем наряде телесного цвета, что с расстояния десяти шагов ее можно было принять за обнаженную эскортницу, которая перепутала адрес вызова. Юля уверенно подошла к Кирпичникову, не обращая внимания на любопытные взгляды, и вложила прямо в его огромную ладонь бумажку с адресом и коротким «жду завтра».
Юля светилась от радости и недоумевала, почему раньше не додумалась до такого простого решения. Как иначе ему, крестьянскому сыну, понять тонкие намеки и преодолеть поросшие мхом предрассудки, если не разъяснить прямым словом? Ничего, пары потерянных недель не жалко, зато теперь она точно знала, что он придет, даже прибежит сегодня вечером. Мурлыкая песенку, не в силах сдержать торжествующую улыбку, Павлова окинула сияющим взглядом свое отражение в зеркале. Как бы небрежная прическа, легкий макияж, безупречный маникюр и безукоризненное тело, источающее феромоны. Лучше невозможно.
Юля присела на диван и прикрыла глаза. Сейчас придет…
Услышав звонок, Юля испытала одновременно торжество и разочарование. «Наконец-то» и «как все просто» боролись друг с другом, пока она считала до десяти, чтобы не демонстрировать нетерпения. Звонок залился еще раз. Юля решительно повернула ключ.
– Юлек… Ты… это… дрель у тебя есть?
У порога стоял сосед из квартиры напротив. Майка-алкашка и портки с вытянутыми коленками подчеркивали дружеское расположение незваного гостя.
– Нет у меня никакой дрели, – прошипела «Юлек», пытаясь закрыть дверь.
– Да мне ненадолго, – продолжал бубнить сосед, придерживая ногой дверь. – Одну дырку просверлить. Моя че-то совсем не фурычит…
– Нет у меня никакой гребаной дрели! – взбесилась Юля. – И быть не может! Посмотри на меня, где я – и где дрель?
Сосед сфокусировался.
– Ну ты и вопросы задаешь, Юлек! Ты – здесь, а дрель – откуда я знаю… – Он беспомощно пожал плечами. – Я же верну…
Юля с оглушительным грохотом захлопнула дверь и побрызгалась духами. Через полтора часа она провела полную ревизию внешнего вида. Прическа, макияж, зубы, улыбка… Время шло, менялись цифры на циферблате, менялись и ее рассуждения.
Цену себе набивает… Или ищет цветы… Не может найти подъезд… Забыл в общаге бумажку с адресом… Ладно, еще пятнадцать минут. Он вот-вот явится. Возникнет из темноты, с застенчивой улыбкой в допотопной клетчатой рубашке. Ну, что ж, она встретит его – загадочная, величавая и дерзкая. Даже пускай придет под утро, что тоже неплохо. В это время суток все происходящее вокруг выглядит особенно таинственно и привлекательно…
Юленьку разбудила бодрая жужжащая долбежка в стену. Сосед все-таки где-то раздобыл дрель и с утра пораньше занялся своим жизненно важным делом! Идиот! Все идиоты! И самый поганый из них – Кирпич! Он ее тупо продинамил! Он от нее отказался, не пришел, сволочь. Да кто он такой?!
На смену ярости пришли обида и грусть. Но к вечеру вернулась врожденная склонность к критическому анализу. Юля попыталась разложить все по полочкам.
Заниматься ему надо? Ерунда! Времени до сессии еще дофига. Может, не захотел? Нет, это исключено, точно не в ее случае. Может, испугался, что потеряет голову и превратится в ее раба?
Одна часть мозга пыталась образумить хозяйку: «Юль, выдыхай, это просто не твой пассажир. Не трать на него время и силы. Переходи на свой уровень».
Другая сопротивлялась: «Я ж только так, потихонечку. Не в свет же его выводить!»