Пускай ей не запомнилось имя любимого человека, но перстень с огромным бриллиантом и цепь со сверкающим массивным кулоном в виде креста Оля помнила очень хорошо. Может быть, она слишком поспешно решила, что обладатель такого количества золота и бриллиантов и есть ее судьба. Она тем более любила мужчину своей мечты, чем более вспоминала родной поселок, родной дом и родную маму.
Поселок был невелик и назывался так же – Невеликий. Народу там проживало ровно столько, что из правой крайней избы можно было услышать, о чем говорят соседи с любого другого края. Олина мама, всякий раз возвращаясь зимой из деревянного сортира, заводила с дочкой разговор о том, что со своей красотой и предприимчивостью Оля может найти им богатого мужа в самой Москве, на худой конец – в Венецке. Предприимчивость Оли была широко известна. Все шестеро поселковых мужиков детородного возраста раньше или позже вступили с Олей в интимный контакт, на этом перспектива обрести счастье в локальных условиях закрылась. Чтобы не ходить по кругу, Оля под давлением матери отправилась покорять город. Основные законы покорения мама вкратце объяснила:
– Дочь, че за наука! Ты ж не тупая! Запомнишь. Выпить, завалить в койку, забеременеть, вымутить квартиру и содержание. При благоприятном стечении обстоятельств – выйти замуж и вести себя по-умному: быть покладистой, поменьше языком трепать, улыбаться, восторгаться, вымогать подарки и радоваться. Мужики это любят. Тогда до развода получится скопить больше.
– Не, мам, не тупая, – согласилась Оля. – Запомню.
Городская жизнь не сразу оправдала Олины надежды, несмотря на то что девушка с готовностью пыталась выйти замуж за каждого встречного. Грязные сплетники и здесь окрестили ее нехорошей кличкой, хотя сама Оля была с этим категорически не согласна. Не надо путать активный поиск спутника жизни с распущенностью.
Судьба сама расставила все по местам, и простая девушка Оля на случайной вечеринке в Игнатьевском особняке встретила ЕГО! Оля почти уже представляла себя в приятной отремонтированной студии со всеми удобствами, но ослепленная сиянием перстня, она не спросила ни имени, ни должности, ни номера телефона своего избранника. Опрос гостей вечеринки привел к неутешительному выводу: чернявого Олиного жениха никто не знал и не помнил. Мама, услышав описание избранника, уверенно сообщила:
– Оля, ты же забеременела! Безотцовщины в нашем роду хватит! Ищи! В конце концов, составь фоторобот и показывай всем.
Беременная Оля, одолеваемая ранним токсикозом, прошерстила все злачные места Венецка, но ни единого следа ухажера не обнаружила. Тошнило все сильнее. Она обратилась к Василию – известному художнику, хозяину тату-салона с просьбой составить фоторобот Чернявого.
– Ты вспомни то, что тебе больше всего в нем понравилось, – посоветовал Вася.
Оля последовала его совету, и в результате появился эскиз перстня и огромного бриллиантового креста. С этими эскизом она отправилась по ювелирным мастерским.
В первой же мастерской пожилой мастер ехидно заметил, что таких камней он в глаза не видел даже в Алмазном фонде Московского Кремля.
– Вам бы выспаться как следует, а потом поговорить с психиатром, – посоветовал ювелир. – Да и с гинекологом можно. Но сначала лучше с психиатром. С ним бы лучше поговорить об отце ребенка, который разгуливает в таких украшениях.
Оля разозлилась. У психиатра ей делать нечего, а к гинекологу она больше не пойдет. Эта противная тетка заявила, что у Оли – ложная беременность, и предложила прийти к ней в следующий раз. Тупая необразованная тварь. Оля не просто испытывала муки первого триместра, она чувствовала, что внутри нее кто-то живет. Оля поминала недобрым словом врачиху: «Ложная! Скажет тоже! Это для идиотов ложная, а для меня – самая настоящая…»
День за днем Оля прочесывала антикварные салоны, ювелирные лавки и сканировала посетителей серьезных учреждений возле входа. Толераниум был последней надеждой на получение квартиры и ежемесячных дотаций от отца ребенка.
Стоя с Полковником на выходе из Дома терпимости, Оля раздумывала, тому ли она поверила. Этот дядька вроде добрый и точно – не бедный, раз ошивается в Толераниуме. Она собралась с мыслями и вцепилась в рукав Полковника. С видимым усилием Полковник отцепил от себя беременную.
– Иди, дочка, иди. Найдешь жениха – зови. Я ему по морде надаю.
К Лауре постепенно возвращался аппетит и вкус к жизни. Она даже заскочила в продуктовый, чтобы приготовить свои любимые фаршированные перцы. Она собиралась ужинать, когда у нее на пороге с идиотской улыбочкой и чахлым букетиком появился Баринов. Лаура великодушно позволила Игорю войти, не сказав ни единого язвительного слова по поводу букетика.