Ответчик чуть не плакал:
– У меня в разнарядке было написано в восемь у детского дома… Ювенал принес. Сказал – вводные изменились…
– Ну вот, опять ювенал. Пора бы уже привыкнуть, что из соседнего отдела добра ждать не приходится…
Самой подлой структурой Толераниума по праву считался отдел ювенальной юстиции. Некоторые из них определили в приюты собственных детей, чтобы получить премию от Толераниума. Теперь они яростно рыскали по округе, подслушивая и подсматривая, кого бы еще отвоевать у родителей.
Васильков одним коротким и громким предложением погасил междоусобный конфликт:
– Заткнитесь и слушайте! – Еремей изложил план действий по учету волеизъявления «толпы».
Спичрайтеры сваяли достоверные и учтивые обращения к Толераниуму от рядовых сочувствующих граждан. Оба обращения в прямом эфире с бумажного листа зачитал Доре:
«Я простой таксист, – пишет нам Урбан Алибеков из Москвы. – У меня жена и трое детей. Сейчас она беременна четвертым. Прокормить эту орду я не могу, всех детей эта подлая женщина родила без спроса. Теперь я понял, что совершил ошибку, когда не примкнул к движению чайлд-фри. Но это произошло не по моей вине – мне никто не предложил. Теперь я точно знаю, что если бы мне посчастливилось определиться в свое время, я бы сделал правильный выбор. Обращаюсь к вам с просьбой выделить моей семье невозвратный кредит с целью прокорма семьи и воспитания детей в системе передовых взглядов. Я читал, что пособия по поддержке жизненного уровня притесняемых меньшинств составляют три среднемесячных оклада. По этому поводу могу сказать только одно: считайте меня педерастом. Суммы в три оклада нам вполне хватит на первое время. Как раз – до родов».
Второе письмо, скорее, походило на воззвание, чем на одинокий крик о помощи. Автор беспокоился не за себя – за поруганные права всех представителей своего гендерного воплощения.
Некто Сергей настоятельно требовал от руководства Толераниума рассмотреть вопрос об «удочерении» и всесторонней поддержке организации «Альфонарий», которая не сможет выжить самостоятельно. Считая эту проблему злободневной и актуальной на фоне усиления воинствующего феминизма, Сергей очень убедительно отстаивал права мужчин, которые не могут позволить себе оплачивать женские счета, в том числе кафе и рестораны, не говоря уже об одежде. Сергей из Альфонария достоверно сообщал, как неоднократно убедился на собственном опыте, что нормальная баба может и должна обеспечить семью, родить ребенка, воспитать его, приготовить мужу обед, убраться в квартире и выглядеть при этом не замотанной лошадью. Ни одному мужику такое не под силу. «Уверен, – писал Сергей почерком спичрайтера, – что наши женщины в состоянии обеспечить комфортными условиями не только детей, но и мужчин, которые не могут более реализовать устаревшее природное предназначение. Раз прогрессивные женщины добились такого равноправия, мы вправе претендовать на освободившуюся нишу».
По обоим вопросам проголосовали «за» абсолютным большинством голосов.
Какое счастье, что Асин не потащил его на обед в ресторан!
Ковригину сейчас было не до обедов. Виктор вновь предложил ему подежурить в Игнатьевском, причем в новогоднюю ночь. Лучшего подарка Ковригин и представить не мог. Возвышенное настроение чуть подпортил Кирпич, который по старой дружбе звонил когда хотел и по-хамски задавал тупые вопросы:
– Леха, че там у вас, новогодняя собируха намечается?
– У меня лично намечается. Но очень приватная. Тебя не могу позвать.
– Не-е, приватная мне не интересна. А ты у Мишки спроси, какие там у вас мероприятия на праздник будут? Чтобы девушек сговорчивых побольше… Хотя со строптивыми тоже договариваюсь. – Кирпич хохотнул.
– Не буду ничего спрашивать. Это меня не касается. И ты не вздумай беспокоить Михаила такой ерундой. К тому же у него телефон поменялся, и нового никто не знает.
– Да что там у вас происходит? – удивился Кирпич. – Вопрос ломаного гроша не стоит, а столько заморочек…
Ковригин отключил телефон. Ему было неприятно выслушивать мнение этого приземленного идиота. Куда ему до понимания того, что тут у них происходит. Мечты сбываются! А если у кого-то мечты ограничиваются только доступными бабами, то вопрос точно не по адресу.
Володя Кирпичников имел свою точку зрения и на сам Толераниум, и на мероприятия Толераниума. Он любил посещать митинги, пикеты и прочие сборища толерантного народа. Пока что не случилось ни одного холостого пробега. В толпе толеранов обязательно находилась приятная девушка прогрессивных взглядов, которая полностью разделяла новое, продвинутое и современное отношение к бывшему щекотливому вопросу. Иначе – какая ты толеранша?..