С непримиримым борцом с коррупцией, косоглазым политологом по кличке Снайпер разговаривать было жутковато. Глаза, разбросанные в разные стороны, не давали шанса понять, на кого он смотрит и к кому обращается. Снайпер всегда выглядел загадочным, хмурым и злым. Зато в эфире популярной аналитической программы «Опомнись» он выражал волю народа и клеймил коррупционеров и лоббистов с неистовой силой, которая зажигала в массах непримиримый огонь и множила число сторонников Толераниума. Снайпер призывал объявить стройку века, понастроить тюрем и пересажать всех. «На нары мерзавцев! – призывал он. – За решетку подлецов!» Клеймил обобщенно, не называя имен. Это устраивало и обвиняемых, и обвинителей. Первые безнаказанно продолжали заниматься любимым делом, а вторые выбирали гипотетических кандидатов на нары по собственному усмотрению.
Снайпер обладал серьезными связями, огромным влиянием и безупречной репутацией. Перед трудовым кодексом он был чист, как младенец, так как не имел ни одного дня трудового стажа. С появлением Толераниума политолог с уехавшими в разные стороны глазами раскрылся во всей красе. С большим размахом и не меньшим удовольствием Снайпер реанимировал забытые и открывал новые имена. К его услугам прибегали невостребованные политики, медийные фигуры и всякого рода артисты. Сбитые летчики по сходной цене получали шанс напомнить о своем существовании неблагодарным гражданам. Снайпер собирал уходящую натуру группами и запускал проект. С его помощью на желтые просторы СМИ вбрасывалась самая мерзкая и грязная «секретная» информация. Особой популярностью пользовались жестокие драки между бывшими звездами, открытое присвоение детских, стариковских и больничных денег, а также откровенные признания о воровстве и взятках друзей и соратников. Бракоразводные истории проходили только в случаях гендерных перевоплощений или возрастной разницы в пользу женщин не менее 30 лет. Полоскание грязного белья завершалось финальным ток-шоу с мордобоем, матерной перепалкой, детектором лжи и тестом ДНК. Изобретательность Снайпера прогрессировала с каждым выпуском. Он поставил в студии тотализатор и принимал ставки на исход любого мероприятия: установление отцовства и материнства, итог чемпионата по футболу, предсказание участника Евровидения… Для верности прогнозов Снайпер привлекал опытных экстрасенсов, которые прославились тем, что на глаз определяли пол пятидневного эмбриона в чашке Петри. Снайпер пошел дальше. Он затеял народное голосование по кандидатурам звезд, которым будет подсажен эмбрион, проверенный экстрасенсами. Да, Снайпер стоил дорого. Но давал гарантии.
– Не сомневайся, Полковник, одной передачи хватит. Через неделю о прошлых и настоящих успехах министра здравоохранения Толераниума будут знать больше, чем о собственных детях, – пообещал Еремей Васильков и, запихнув в карман пачку денег, отправился договариваться со Снайпером.
Полковник радостно сообщил Ковригину:
– Вопрос с Растаманом, ну, с министром здравоохранения, решен.
46
Лаура плелась домой с кладбища. Она только почувствовала себя лучше, и вот… Раздавленная, одинокая, опустошенная, она думала, что было бы лучше, если бы на месте Софочки оказалась она. Или рядом с ней. Чтобы больше не травить себя, не осмысливать, не задавать проклятого вопроса за что. Лаура воображала, что какой-то неведомый аптекарь странным образом пытается уравновесить ее жизнь. Поначалу он полной пригоршней вывалил на одну чашу весов красоту, ум, физическую силу, здоровье… А потом, будто осознав, что переборщил, стал постепенно сравнивать чаши тяжелыми гирями. В результате этих непостижимых экспериментов у нее к сорока трем годам нет ни семьи, ни детей, ни близких людей. Даже собаку она не смогла оставить себе. Что толку от ее искренности, верности и благородства, когда самый близкий и родной человек в одну секунду ушел в мир иной, а второй – еще более родной и близкий – за ничтожное время превратился в чудовище… Ради чего нужен ее успешный бизнес, занятия фитнесом, ежегодные поездки на аюрведу, дурацкие диеты, режимы, дыхательные гимнастики… Она и сама никому, вообще никому, не нужна. И ей больше не нужен никто.
С такими мыслями Лаура приблизилась к своему подъезду и остановилась как вкопанная, увидев Игоря Баринова. Прыгающий с ноги на ногу озябший Баринов обрадовался как ребенок:
– Не сопротивляйся, я все знаю. – Он накинул меховое покрывало ей на плечи. – Хочешь, постоим на улице? А хочешь, пойдем к тебе? Как раз чашку чая нальешь…
Лаура взвилась за секунду:
– Ты совсем рехнулся?! Я пришла с похорон!