Комментарий к 10
Инициал — особо оформленная начальная буква текста или его части; другое название — буквица.
========== 11 ==========
Эпилог
Квартира Конора Дойла, Оттава
2 декабря, 2009
07:24пп
Конор открывает дверь и входит в свою пустую тёмную квартиру, где его никто не ждёт. А могла бы ждать, скажем, Линдси. Или Нэнси из отдела аналитики, которая без устали строит глазки руководителю исследовательской группы.
- Женщины любят вас, потому что вы надёжны, - эхом отзывается голос всё-таки живой, но бесследно исчезнувшей Ребекки. После жутких приключений в октябре, Конор ждёт, когда она объявится. Напрасно ждёт. В Бристоле её заставили появиться, но теперь она вновь пропала. Не доверяет? Или оберегает? И то, и другое – глупо. Конор не боится Элсингера. Он откровенно искренне лжёт, умолчав о событиях в доме Лизы Марш. В то раннее утро октября он одевается (его рубашка лежит на диване), забирает рукопись в кабинете, берёт машину Лизы и возвращается в город. Протирает руль, ручку дверцы и бросает автомобиль на парковке у музея. Он чувствует себя если не хорошо, то вполне сносно, и никто не замечает бинтов, скрытых под рубашкой и пиджаком. Рукопись он объясняет поздним визитом Лизы. На вопрос обеспокоенного Картера, Конор отвечает, что она собиралась вернуться в музей. Ему плевать, что стало с Марш. Кошмары о той ночи мучили его больше двух недель. Он не злорадствует её исчезновению, ему просто всё равно.
Конор всматривается в сумрак квартиры, ставит на пол кейс. Он устал быть один.
- И где ты шлялся? – раздаётся внезапный в тишине пустой квартиры смешок. – Сейчас отыщу скалку, и получишь на орехи!
Из тёмного угла ткётся бледный, до боли знакомый силуэт.
- У меня нет скалки, - признаётся Конор и тут же спохватывается: - Как… Как ты вошла?!
- Прилетела на метле, - глаза Ребекки сияют багровыми насмешливыми сполохами. – Захотелось настоящей утки по-пекински. Лечу обратно и думаю: дай загляну на огонёк. Всё равно одной с целой уткой не управиться. А у тебя темно.
- Надеюсь, это шутка?
- О метле – да, об утке – нет, - она щёлкает выключателем. Гостиную заливает свет. В руке Ребекки пакет, исписанный иероглифами. – Так и будешь стоять?..
Сегодня, сейчас всё не так, как было в Твинроад. Они никуда не торопятся, хотя, справедливости ради, посуду не моют. Не до неё. Сегодня, сейчас всё как-то паточно, с ленцой… У них целая ночь впереди, и вся она для них.
Тонкие холодные пальцы Ребекки касаются его губ, разглаживают морщинки в уголках глаз. Она целует его мучительно долго. Проводит рукой по груди, где не осталось и следа от порезов. И Конор заражается этой пыткой любви. Невероятно, но он не устаёт. Не чувствует того изнеможения, что накрыло его в Твинроад. Зато чувствует, физически ощущает, как его энергия сливается с мощью тьмы в теле Ведьмы. Потому оба не устают. Энергия, подобно волнам океана, откатывается и тут же стремится обратно. От него к ней. От неё к нему. Пока оба не захлёбываются в невозможных одуряющих и фантастически роскошных ощущениях единения.
- Хочу вина, - раскинувшись поперёк кровати, тянет Ребекка.
- У меня нет вина, - Конор проводит ладонью по её волосам, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди. – Только немного виски. И, кажется, банка пива в холодильнике.
- Отлично!
Она исчезает в сумраке квартиры и вскоре появляется с бокалом, из которого отчётливо тянет крепким коктейлем. Адской смесью пива и виски.
- За тебя, - Ребекка салютует ему бокалом, в один глоток приговаривает половину его содержимого и хмыкает: - Так себе виски. Надо будет сделать тебе подарок.
- Уже сделала, - господи, до чего же ему хорошо! – Хочешь, я продам тебе душу? – искренне предлагает он и слышит смех.
- Меньше телевизор смотри! – она возвращается в постель. – Никто не покупает и не продаёт души. Все они с момента рождения поделены поровну. Всё по-честному. Правда, наши иногда забавляются, а вы, люди, как дети ведётесь.
- Поделены? – Конор удивлён, и это мягко сказано. – Между кем и кем? Ангелами и демонами? – он понимает, что несёт чушь, однако это единственное, что приходит в голову.
- Люди, - вновь фыркает Ребекка. – Вам бы только сказки сочинять, да верить в них. И убивать друг друга, если кто-то заявит, что его сказка лучше. – она видит в его глазах немой вопрос, делает ещё глоток и великодушно поясняет: - Вначале был Тьма. Из него пришли мы. Потом из Тьмы вышла Свет, - в глазах Ребекки полыхает пламя. – И кое-кому из нас она пришлась, скажем так, по сердцу. Эти чистоплюи возомнили себя чёрт знает кем, отказались от насилия и прочее бла-бла. Что однако не мешает им троллить людей иными, бескровными способами. Мы, верные Тьме, честнее. Убить, так убить. Любить, так любить.
- Тьма не может породить свет, - протестует Конор. – Поглотить, но не породить.
- Рассказывай, сказочник! Или тот учёный солгал про взрыв во тьме пустоты? Как же его… Забыла фамилию. Неважно. И, поверь, глубоко наплевать – веришь ты мне или нет! А демонстрировать не собираюсь. Мы не на ярмарке, и я не фокусник.
Конор размышляет о странной истории, пока Ребекка отлучается за новой порцией коктейля. Скептик по жизни, он не склонен верить в причудливый космогонический миф о Тьме и Ведьмах, но факты против него. Женщина, которую он считал мёртвой – жива. Очень даже жива. Опять же, во время безумного ритуала он позвал её. Пусть не вслух, мысленно позвал, но она объявилась в запертом зале, как и сегодня, не понятно каким образом проникла в его квартиру с пакетом китайской еды. И на том пакете ни слова на английском, а еда даже не остыла! И, наконец, сумасшедшая Марш режет его от души, но когда, вернувшись домой, Конор распутывает бинты, он не находит и намёка на раны или шрамы. А ещё они только что занимались любовью так долго, что можно было снять приличной длительности порнофильм одним кадром. И всё это факты, которые не нужно доказывать, потому что они происходили и продолжают происходить с ним.
- Останься со мной, - просит он, когда небо за окном начинает сереть, предвещая скорый рассвет.
- Ты спутал меня с Доннер, - строго отвечает она и с сожалением добавляет: - Мне не повезло, как повезло той Ведьме. Если Элсингер выяснит, что ты утаил информацию обо мне, поверь, он убьёт тебя. И мы больше не увидимся. Все души поделены с рождения, и твоя не в нашем стане. Если бы ты мог видеть, - Ребекка опускает ладонь ему на грудь. – Чистый незапятнанный свет. Тебе простят любой грех, и доступа к Тьме для тебя нет. Умрёшь и прощай навеки!
- Так не бывает, - возражает Конор. – Всегда есть нечто, что не прощается.
- Только не с тобой, - она отрицательно качает головой.
- А если я найду способ? Что будет тогда? – настаивает он.
- Они жили долго и счастливо, периодически убивая друг друга и никогда не умерли, - Ребекка холодно улыбается. – Но такого способа нет.
Но Конор не верит ей. Выход есть всегда. И пусть он только человек и ничего не понимает во всей этой магической галиматье, но знает одно – способ есть, и однажды он его найдёт!..