Каттер чуть-чуть откинулся назад, немного успокоившись. Но также быстро его глаза выпучились, и он уткнулся лицом Люси в шею, принюхиваясь и провешивая челюстью через её плечо.
— Что ты делаешь? Это щекотно, — захныкала она. — Мне везде щекотно!
Каттер отстранился и посмотрел на неё.
— Везде? — прогрохотал он.
— Да, — выдохнула она, когда всё её тело вспыхнуло. — Почему ты это сделал?
— Хотел понюхать тебя, чтобы убедиться, что он не трогает тебя, — признался он, выглядя немного смущённым.
Люси сердито посмотрела на него с открытым ртом.
— Ты мог просто спросить меня!
Каттер фыркнул.
— Ты злишься каждый раз, когда мы говорим о нём.
Она попыталась толкнуть мужчину в грудь, чтобы заставить его двигаться, но он был твёрд, как статуя.
— Обезьяний сын! Только потому, что ты начинаешь завидовать и придираться к этому.
— Во-первых, обезьяний сын — меня возбуждает. Во-вторых, я просто пытаюсь защитить тебя от него.
Люси скрестила руки под грудью, выпячивая сиськи, чтобы привлечь внимание Каттера. Когда она получила это, она пнула его за то, что он смотрел на неё. Она была уверена, что не причинила ему вреда, но он издал саркастический стон.
— Прибегаешь к насилию, дорогая?
— Пытаюсь говорить на твоём языке, лапуля, — насмехалась она в ответ.
Его тлеющие глаза впились в неё.
— Продолжишь всё это сексуальное поведение, и, травмы или нет, я брошу тебя на эту кровать и буду трахать до беспамятства.
Люси прислонилась к стене, её ноги почти превратились в пудинг. Ей и её ежихе хотелось кричать: «Да, пожалуйста!»
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — простонала она, прежде чем успела остановиться.
Каттер вздрогнул и закрыл глаза.
— Ты усложняешь мне задачу.
— Хм, последний год у тебя не было трудностей, — тихо проворчала Люси.
— Ты не представляешь, каким был для меня прошедший год, — пробормотал он, прежде чем покачал головой. — Вернёмся к нашему разговору, ты хоть представляешь, почему он оставил свою последнюю работу?
— Кто?
— Грёбаный лев-перевёртыш! — прорычал Каттер.
О, верно! Она была отвлечена их кипящим напряжением, и Рик полностью выскользнул из её головы!
— Нет, я не знаю и не спрашивала его — вот как мало…
— Ему пришлось уйти, потому что он трахнул жену своего босса, — торжествующе сказал Каттер ей.
— И?
— И! — взревел он.
— Почему это должно меня волновать? — спросила Люси скучающим голосом. — В смысле, сочувствую его боссу, но на самом деле это не моё дело.
Каттер с ворчанием оттолкнулся от стены и стал расхаживать взад и вперёд по её спальне. Он выглядел как огромное дикое животное в её маленькой розовой среде обитания. «Волк-самец подошёл к ежихе-самке. Его рычащий брачный зов только усиливает возбуждение, которое испытывает к нему маленькая самка. Ей действительно нужно перестать смотреть документальные фильмы о природе».
— Он пытается, почти успешно, влезть в твои трусики…
— Не фига подобного! — горячо возразила Люси.
— Этот парень — лев. Ты ведь знаешь о львах-самцах, не так ли?
— Эмм...
Каттер остановился и встал, положив руки на бёдра. В её розовом халате он выглядел очень комичным супергероем.
— Они все кобели!
— Не то, что волки, да?
Каттер прищёлкнул языком и начал разглагольствовать.
— У львов-самцов есть гаремы жён. Они вступают в многократные браки, «промывают мозги», заставляют женщин становиться домашними хозяйками, похищают — список бесконечен. Тебе, вероятно, придётся поделиться им с шестью другими женщинами, и я готов поспорить, он заставит тебя бросить работу в АСР.
— Пока я могу быть вторником, — весело возразила Люси.
Каттер посмотрел на неё с отвращением.
— Ты не относишься к этому серьёзно.
— Ты прав, я несерьёзна, потому что ты ведёшь себя глупо. Я знаю, что у некоторых львов-самцов есть гаремы, но не у всех, и это не единственный вид перевёртышей, у которых есть гаремы. Однако я не думаю, что им нужно похищать женщин и промывать им мозги. Кроме того, я не знаю, является ли Рик одним из них, и, честно говоря, мне всё равно. Потому что, и, позвольте мне пояснить более внятно: Я. Не. Заинтересована. В. Нём.
Люси посмотрела на Каттера самым строгим и серьёзным взглядом медсестры. Это был тот, который говорил: лягте спокойно и позвольте мне измерить вашу температуру с помощью ректального термометра.