Его руки скользнули под её рубашку, потирая мягкие полушария её груди и щипая соски через бюстгальтер. Люси застонала, когда электрическое удовольствие ударило прямо по её женским частям.
— Так близко, — выдохнула она и прижалась к нему бёдрами.
С рёвом Каттер так восхитительно глубоко погрузился в неё и взорвался. Его руки почти болезненно обхватили её грудь, и от этого дополнительного ощущения Люси полетела через край. Она выкрикнула его имя, когда её зверь заурчал от удовольствия, её тело извивалось и пульсировало в его руках, прежде чем она рухнула, тяжело дыша и стоная.
Каттер положил голову ей на спину.
— Это было нормально?
— О да, определённо, — проворковала она, согнувшись на прилавке.
Она чувствовала себя бескостной.
— Я не причинил тебе вреда...
— Боже, нет, даже близко. Я же сказала тебе, я не сломаюсь так легко. Это было… замечательно. Я причинила тебе боль? То есть твои раны...
— Конечно, нет, — отрезал он и вышел из неё.
Она вздрогнула от его внезапного ухода. Даже мягкий, он всё равно был чертовски большим.
— Люси, я…
«Ух, снова этот извиняющийся тон». Она вздохнула. Каттер собирался сказать ей «это было здорово, но мы просто хорошие друзья, бла-бла-бла». Её ежиха разочарованно фыркнула. Она действительно была не в настроении.
— Я в порядке, Каттер. Я в порядке.
Она наклонилась и подтянула шорты. Ему действительно нужно перестать волноваться. Она была возбуждена уже целый год, поэтому в настоящее время позволяла своим женским частям думать за неё. Каттер волновался, что использует её в своих интересах, но не мог ошибаться. Люси преследовала его в течение года, а теперь, когда он был в ужасном положении, она собиралась в полной мере воспользоваться его зависимостью от неё, чтобы снова и снова насиловать его тело. Хотя она не могла отрицать, что ей очень хотелось бы, чтобы их отношения были долгими, она никак не могла сожалеть о том, что они делали, и Каттер был глуп, если действительно думал, что именно он отвечает за их отношения. Не то чтобы она ему в этом призналась — альфа-самец и всё такое.
Изобразив безразличие, Люси окунулась в морозилку, вытащила эскимо со вкусом вишни и принялась многозначительно его облизывать.
— Так, что дальше?
Каттер смотрел на неё с плохо скрываемым голодом.
— Мне понадобится несколько минут.
Её глаза медленно, медленно осматривали его тело.
— Похоже, тебе не нужно время на восстановление, — поддразнила она, подмигнув.
То, как Каттер почти смущённо отвёл взгляд, было восхитительно. Хотя она подозревала, что его реакция была больше связана с неуместной виной, чем с чем-либо ещё.
Он прочистил горло.
— Примроуз что-нибудь сказала?
— Нет, эта женщина подавлена больше, чем… чем… о, я ничего не могу придумать.
После потрясающего оргазма у Люси вообще возникли проблемы с мышлением.
— Но она не сказала, что на самом деле думает, что ты виноват.
— Да, я не думал, что она поможет.
— Эйвери сказала мне, что второй парень, Харви Блю, взял на себя расследование.
— Подонок! — прорычал Каттер, застёгивая штаны.
Вздох, как жаль — она действительно наслаждалась видом.
— Он меня пугает.
— Неудивительно, этот парень засранец. Кстати говоря, кто был тот придурок, которому ты позволила обнять себя?
О чём он говорил? Люси нахмурилась в перерывах между облизыванием.
— Антилопа гну! — проворчал Каттер, стуча ногой. — Я чуял его немытую задницу здесь всю дорогу.
— О, Джефф? Он счастливо женат, у него трое детей, и он просто помогал мне, потому что я чуть не поскользнулась и не упала на спину.
Каттер выглядел так, будто хотел возразить, но явно сдержался.
— Очень хорошо. Не люблю, когда тебя обнимают другие мужчины. Но должен признать, мне понравилось твоё объятие с Эйвери.
— Мм-м-м, и мне, — промолвила Люси, отбросив палочку от мороженого и начала облизывать пальцы немного более рьяно, чем следовало бы.
Глаза Каттера расширились от похоти, прежде чем он нахмурился.
— Тебе, наверное, не стоит делать это снова, — ворчливо сказал он с явной завистью.
Глупый волк, разве она не говорила ему снова и снова, что он единственный для неё? Хотя она должна была признать, что некоторая собственническая принадлежность не была полностью нежелательной. Её ежиха неодобрительно зарычала.
— И что теперь? — спросила она, меняя тему.