Наверное, мне не стоило произносить последнюю фразу, но я не знала, что еще сказать. Ну а что говорить, если человек не хочет быть твоим другом или, хотя бы, просто дружелюбным? Я всегда считала себя хорошей девушкой. Хорошей соседкой. Я ничего не сделала ему. По крайней мере, искренне надеялась на это.
Я провела руками по бедрам и с облегчением вздохнула. После чего посмотрела на Далласа: пусть убедится, что у меня в глазах нет сердечек и звездочек. Мама всегда говорила, что я упрямая как слон.
— Ну и? Мне отвалить или как?
Сосед прищурил свои орехового цвета глаза и произнес:
— Тебе когда-нибудь говорили, что не стоит столь пристально смотреть на людей?
Я не стала отводить взгляд, хотя желание сделать это было очень сильным.
— А тебе не говорили, что у тебя богатое воображение?
Ни один из нас даже не моргнул. Я не собиралась проигрывать. Он, что очевидно, тоже. Что ж, его можно было уважать за это.
Меньше всего я ожидала увидеть на лице Далласа улыбку. Я могла поклясться жизнью, что у него даже сверкнули глаза — но, скорее всего, это было лишь отражение уличного света. Неожиданно он моргнул.
Слава богу! Я тоже моргнула.
Даллас фыркнул и его глаза приняли нормальную форму. Зато выразительно приподнялись брови.
— Все нормально, — произнес он, продолжая улыбаться. Это было всего лишь жалкое подобие той улыбки, которой он одаривал мальчиков и своего друга в баре, но и то хорошо. — Мне большего не нужно.
Ага. Конечно. Именно поэтому ты пожаловался на мой пристальный взгляд и попытался переиграть меня в гляделки.
— Но ты флиртовала со мной…
Я взорвалась.
— Что? — Шансы на то, что у меня скривилось лицо, были очень высоки. Очень. — Когда? — Нет, я предполагала, что он считает, будто я клеюсь к нему, но услышать подтверждение этому от него…
— Ты принесла печенье…
— Его приготовила моя мама для всех ближайших соседей. Поинтересуйся у них. — Разве я не говорила ему об этом? Нет, он парень симпатичный, но не настолько же. У меня были куда более важные дела, чем тратить свое время на то, чтобы испечь ему печенье. Неужели он один из тех идиотов, которые считают, будто каждая женщина западает на них? Да, у него изумительное тело, но в интернете полно фитнесс-моделей, на которых можно полюбоваться.
Я вздохнула и медленно выдохнула, одновременно пытаясь убедить себя в том, что не стоит так злиться. Но все равно ощущала себя огнедышащим драконом.
— Без обид, дружище. Просто я вежливая и воспитанная, к тому же, спасла жизнь твоему брату. Я не пыталась залезть к тебе в штаны, едва познакомившись. — Может, эти слова прозвучали грубо, но я чувствовала себя слишком оскорбленной.
Даллас прищурился, обдумывая мои слова. Даже ухмылка на его губах растаяла. Решив заранее опровергнуть все возможные обвинения, я подняла один палец и сказала:
— В бар «Хаос» я ходила со своей подругой и боссом, Джинни, которая является твоей кузиной. Я работаю на этой улице. Спроси любого, кто знает Джинни.
Я подняла второй палец.
— Я поздоровалась с тобой только потому, что ты был единственным знакомым мне человеком, и я не хотела быть невежливой.
Настала черед третьего пальца.
— И перед тем, как позвонить тебе по поводу расписания тренировок, я пыталась связаться с Трипом. Единственная причина, по которой я не пошла возмущаться к нему домой, состоит в том, что я не знаю, где он живет.
Мысленно я добавила к концу фразы слово «ублюдок». Но вслух — сдержалась. Иногда я сама себя восхищаю.
Между нами воцарилось тяжелое молчание. В конце концов, Даллас пристально посмотрел на меня и твердо произнес:
— Я женат.
Это взбесило меня.
— Рада за тебя. Я в курсе. — Господи Иисусе. Я уже сказала, что знаю об этом и не хочу иметь с ним ничего кроме дружбы. — У меня есть женатые друзья и, о чудо, мне как-то удается держать руки при себе каждый раз, когда я провожу с ними время.
Мы так долго пялились друг на друга, что черты его лица начали постепенно расплываться. Он не прав, а я права. Тупица.
Будто прочитав мои мысли, Даллас изогнул бровь.
В ответ я изогнула свою и мысленно еще раз обозвала его тупицей.