— Он сказал, что нам нужно отремонтировать забор.
Я кивнула, мысленно добавляя забор к списку вещей, нуждающихся в ремонте.
— Я знаю.
— Ты скажешь об этом Abuelito?
Я подмигнула ему.
— Не хотелось бы, может, мы справимся с этим сами? Как думаешь?
Милое детское личико мгновенно приняло расстроенное выражение.
— Может, Abuelito поможет?
— Зачем? Считаешь, что мы не справимся? — Признаться, я и сама не была в этом уверена, но что за пример я покажу детям, если буду постоянно обращаться с просьбами к отцу?
Судя по тому, что в следующую минуту произнес Луи, я уже показала им плохой пример. Малыш посмотрел мне прямо в глаза и очень серьезно произнес:
— Помнишь, что было с моей кроватью?
Я закрыла рот и сменила тему разговора.
— Хорошо, что ты хочешь услышать сегодня? — поинтересовалась я, подтыкая под него одеяло.
Луи задумчива хмыкнул.
— Новую историю. — Слава богу, он забыл про кровать.
— Новую историю?
— Да. — Я внимательно посмотрела на него, пока он не добавил: — Пожалуйста. Прости, я забыл.
— Хорошо. — Я провела пальцем по его стопе, зная, что Луи начнет молотить ногами и выберется из кокона, в который я его укутала. — Будет тебе новая история. Хм… — Несмотря на огромное количество историй о Родриго, иногда мне было сложно вспомнить то, что Луи не слышал миллион раз.
Когда отец сказал, что мой брат умер, минуты, последовавшие за этим, казалось, длились несколько миллионов лет. Я никогда не забуду о том, как сидела на кровати, а моя душа рвалась в клочья. Мы все были убиты горем. Я не спала с родителями с тех пор, как была малышкой, но тогда, помню, стояла перед закрытой дверью их спальни часами, отчаянно желая утешения, которые они не были готовы дать мне. И силой заставляла себя возвращаться в свою комнату.
Так было, пока я не увидела мальчиков. Тогда я и поняла, что Мэнди ничего не могла сделать для них. Мне пришлось забыть о горе — по крайней мере, перед ними. Даже при мысли о ней… о тех признаках, которые она выказывала… меня вновь охватило чувство вины. Мы все были виноваты, и я не хотела, чтобы Джош и Луи забыли о Мэнди.
— Ты хочешь услышать смешную историю о папе или… быть может, о маме?
Я чуть не пропустила, как Луи вздрогнул — так было каждый раз, когда я упоминала о Мэнди.
— Смешную, — ответил он. Ничего удивительного.
Я улыбнулась и отпустила тему матери.
— Как-то мы с твоим отцом ехали в Эль-Пасо, чтобы навестить Abuelita и Abuelito. Джош тогда еще не родился. В одном местечке мы остановились, чтобы поесть, но еда была отстойной, Лу. У нас сразу прихватило животы, но мы все равно подмели все подчистую. В общем, когда мы покинули ресторан и поехали дальше… твой отец начал жаловаться, что у него сильно крутит живот и он вот-вот обкакается.
Луи расхохотался.
— Потом он начал угрожать, что сделает это в машине, поэтому я остановилась на первой попавшейся нам заправке, и он побежал в туалет. — Я так ярко представила себе это, что рассмеялась. — Он держался руками за зад, как будто пытался удержать все внутри себя. — К этому моменту мы с Луи смеялись так, что на глазах выступили слезы. — У меня тоже крутило живот, но не так сильно. Где-то через тридцать минут твой отец вернулся весь потный. Честно, Луи. Весь потный. Он залез в машину, я посмотрела на него и поняла, что на нем нет носков. Поэтому я спросила его: «Что случилось с твоими носками?». А он ответил: «В туалете не было бумаги».
Луи со смехом перекатился на бок и схватился за живот.
— Что, понравилась история?
Луи продолжал смеяться и выкрикивать: «Боже мой, боже мой» снова и снова. Чувствуется влияние моей матушки.
— Через месяц у него был день рождения, и я подарила ему рулон туалетной бумаги и носки.
— Дедушка показывал мне рождественскую видеозапись, когда ты даришь папе носки, а он швыряет их в тебя.
Я кивнула.
— Он заставил меня пообещать никому не рассказывать об этом, поэтому я просто дарила ему носки.
— Ты такая смешная, Tia.
— Я знаю.
Лицо Луи порозовело, и он выглядел таким счастливым.
— Я скучаю по нему, — произнес малыш.
— Я тоже, Лу. Очень-очень сильно, — ответила я, чувствуя, как в горле нарастает ком. На глазах выступили слезы, но мне удалось удержать их. Я хотела, чтобы этот момент оставался счастливым воспоминанием между мной и Луи. А поплакать можно и позже.
Луи сонно моргнул и мечтательно вздохнул.