— Рей! — крикнула она через плечо.
Тетя и дядя в этот момент обнимались с моим отцом, а Рейнер — мне с трудом удавалось не называть этого человека по имени, под котором его знало пол мира — стоял рядом с ними. Услышав свое имя, он что-то сказал моему отцу и подошел к нам — высокий, стройный и слишком привлекательный.
Чудом, но мне удалось удержать на лице обычное выражение. В конце концов, он был мужем моей любимой кузины. Любовью всей ее жизни. Только попробуй подкатить к нему. Может, сейчас она и уравновешенная дама, но Сал не всегда была такой. Как говорится, можно вывести девушку из деревни, но деревню из девушки — никогда.
— Рей, ты помнишь мою кузину Диану?
— Привет, — Я хихикнула, но тут же взяла себя в руки и протянула ему ладонь. Надеяться на объятия не стоило. Единственными, кого он при мне когда-либо обнимал, были Сал, ее родители и моя мама. Она потом три месяца вспоминала об этом событии.
— Привет, — ровно произнес он и пожал мне руку.
Я быстро перевела взгляд на кузину, чтобы не быть пойманной на том, что пялюсь на самого сексуального сорокадвухлетнего мужчину в мире слишком долго. И спокойно улыбнулась ей, будто меня и не касался только что человек, который стоит более трехсот миллионов долларов.
— Ты голодна? У нас есть вода.
— Я бы попила воды и поела, — ответила Сал. Рейнер подошел ближе и обнял ее за плечи. — Ди, а где твоя мама? Мне нужно поздороваться с ней, пока…
— Саломея! Mija! — внезапно закричала мама со стороны черного входа.
Mija! Ее доченька. Господи Иисусе.
Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Она никогда не называла меня так. С тех пор как Сал вышла замуж, все обращались с ней как со знаменитостью, а не как с ребенком, который упал с дерева и сломал руку в нашем доме в Эль-Пасо. В этом плане мама была хуже всех и это сильно действовало мне на нервы. А, может, я чуточку, совсем чуточку, ревновала, что она восхищалась и гордилась моей кузиной больше, чем мной.
Но в этом не было вины Сал.
— Готовься, — прошептала я ей.
Она фыркнула и пихнула меня локтем.
Следующие два часа прошли в мгновение ока. Пришли новые школьные друзья Джоша, их родители и семья соседей с ребенком. Во дворе тусовалось, по крайней, мере пятьдесят людей, и праздник шел полным ходом. Мы еще не разрезали торт, не пытались разбить пиньяту и не открывали подарки.
— Помощь нужна? — поинтересовалась кузина, подходя ко мне с двумя грязными синими тарелками в руках.
Я сидела на корточках возле холодильника и пыталась засунуть в него как можно больше напитков.
— Все в порядке. Я почти закончила.
Я встала и посмотрела в ее сияющее лицо.
— Тут столько народу.
— Ага, а я знаю лишь десяток из них, — фыркнула я, взглянув на компанию взрослых, которых не видела ни разу в жизни. — Вас кто-нибудь донимает?
— Нет. — Она покачала головой. — Когда на Рее кепка, никто не обращает на него внимания.
В этом вся Сал: она никогда не скажет: «Никто не знает, кто я такая». Ей все равно. Моя мама показывала мне фотографии Сал, которые ее отец выставил онлайн: лицо кузины на рекламном щите в Германии, черт возьми.
— Ну и хорошо. Но если будут проблемы, просто пошли их или скажи мне, и это сделаю я.
Сал рассмеялась и слишком сильно пихнула меня локтем, но я и виду не подала, что мне больно.
— Мальчики выглядят отлично.
Вот уже, наверное, в третий раз за последние пару часов в горле встал ком. В первый раз это произошло, когда я услышала, как Луи кричит с водной горки: «Это лучшая вечеринка!». Второй раз — когда мама одного из друзей Джоша назвала меня мамой мальчиков. Мы не стали протестовать, но я расстроилась. Ну а как иначе? Это не я должна была устраивать этот праздник. Это должен был быть Родриго.
— Джош вырос на добрых тридцать сантиметров с нашей последней встречи, — отметила кузина, глядя на водную горку, будто могла разглядеть его сквозь сетку. — А Луи все такой же очаровашка.
— Да, он самый милый ребенок на планете.
— А Джош?
Я скосила на нее глаза.
— Только когда захочет. Но он такой же всезнайка, как Родриго.