Кого я обманывала? Я испорчу мальчикам жизнь. Почему я вообще воспитываю их? Я не знаю, как это делать. Я даже не могу одеваться так, чтобы не смущать их. Я думала, что перестала совершать идиотские поступки, но это не так.
Боже.
Я разрыдалась от стыда, чувства вины и злости на саму себя. Неожиданно раздался неуверенный голос Джоша.
— Тетя Ди? — прошептал он.
Я вытерла лицо тыльной стороной руки, не отрывая взгляд от цементного пола.
— Я в порядке, Джош, — выкрикнула я слабым, хриплым голосом, опровергая свои слова.
Он не ответил, но, судя по стуку шипов на кроссовках, направился ко мне. На его лице застыло обеспокоенное выражение.
— Tia.
— Я в порядке. Возвращайся на поле. Я… — Я разрыдалась и прикрыла рот рукой, пытаясь приглушить звуки.
— Ты плачешь. — Джош сделал шаг вперед. Потом еще один.
Я вытерла глаза ладонью. Соберись. Я должна собраться.
— Я в порядке. Честно.
— Но ты плачешь, — повторил он, приближаясь ко мне. — Не плачь, — прижав руки к груди, прошептал Джош.
Господи. Он просит меня перестать плакать.
— Я смущаю тебя? — выпалила я.
— Что? — Он замер в двух шагах от меня и посмотрел так, будто я дала ему пощечину.
— Ты можешь сказать мне как есть. Я не хочу смущать тебя из-за одежды…
— Нет! Какая глупость. — Мы встретились взглядами, и Джош покачал головой. В этот момент он выглядел как Родриго в юности, отчего мне стало только хуже.
— Я…— заикаясь, произнесла я. — Я знаю, что не являюсь твоей настоящей мамой и даже не Мэнди. Но я стараюсь. Очень стараюсь, Джош. Прости, если иногда я делаю глупости, но…
Джош бросился ко мне так резко, что я ударилась спиной о стену, и обнял так, будто от этого зависела его жизнь. В последний раз он обнимал меня с подобной силой, когда умер его отец.
— Ты лучше, чем настоящая мама и лучше, чем Мэнди…
— Господи, Джош. Не говори так.
— Почему? Ты всегда просишь меня не врать, — уткнувшись мне в грудь, ответил он. — Мне не нравится, когда ты плачешь. Перестань.
Господи. Я сделала наоборот и разрыдалась сильнее, прижавшись к одиннадцатилетнему мальчику.
— Мисс Кристи ведьма, — произнес Джош.
Взрослый человек сказал бы Джошу не говорить подобные слова о другом человеке, но в тот момент у меня не было желания быть взрослой. Я исчерпала свой лимит взрослости на день.
— Точно, — хлюпнув носом, согласилась я, хотя, скорее, назвала бы ее сучкой.
— Я уйду. Найду другую команду, — заявил Джош, разбивая мне сердце.
— Джош… — начала говорить я, но меня прервали.
— Джош, можно я поговорю с твоей тетей? — раздался в туалете хриплый голос. В трех шагах от нас стоял Даллас. Как, черт возьми, он смог появиться здесь незамеченным?
Мальчик в моих объятиях замер, после чего развернулся и твердо произнес:
— Нет.
Господи, помоги мне… из глаз вновь хлынули слезы. Я люблю этого ребенка. Люблю каждой клеточкой тела. Когда сталкиваешь с настоящей любовью, то узнаешь о ней много нового. Лучшее в ней — это не сердечки, пикники и цветы.
Только тот, кто любит по-настоящему, готов ради тебя на все. Ты и представления не имеешь о любви, пока кто-то добровольно не отказывается ради тебя от того, что обожает больше всего на свете.
Даллас вздохнул и засунул руки в карманы.
— Пожалуйста, Джош.
— Зачем? Чтобы ты тоже заставил ее плакать? — поинтересовался мой защитник.
— Нет, я не собираюсь заставлять ее плакать. Клянусь. Ты ведь знаешь меня, — объяснил он. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил. Мне бы хотелось, чтобы ты поучаствовал, по крайней мере, в первом матче, ради своих друзей. Если после этого ты все равно решишь уйти, я не стану тебя удерживать. И не стану ни в чем обвинять.
Джош не произнес ни слова.
Я пристально смотрела на раковину за спиной Далласа. Сколько уже можно плакать на глазах этого мужчины?
— Диана, можно поговорить с тобой? — мягко спросил он, чем сильно разозлил меня.
Что, попросил Кристи поговорить со мной по поводу шортов, потому что сам не захотел?
Хотя, он все же не такой человек. И почему я думаю о нем только худшее? Даллас не заслуживает этого.
Не отводя взгляд от раковины, я тяжело вздохнула.
— Не хочу ни с кем разговаривать сейчас.
— Джош? Пожалуйста? — произнес Даллас.
— Не заставляй ее снова плакать, — потребовал мой племянник. — Она никогда не плачет.
Это была ложь, но я оценила ее.
Может, мои чувства и были ранены, но я не хотела, чтобы Джош считал, будто я не могу сама справиться со своими проблемами. Я опустила руки на его плечи и крепко сжала их.