— Спасибо, Джош, но со мной все будет в порядке. Иди разминайся. Мы никуда не уйдем.
Мой любимый племянник посмотрел на меня через плечо. Взгляд карих глаз был обеспокоенным и настороженным.
— Я уйду, если ты действительно этого хочешь.
Черт.
— Все в порядке. Иди играй. Я справлюсь. Тебе не нужно уходить из команды. Я сама разберусь.
Он не сдвинулся с места.
— Иди, Джош. Со мной все будет в порядке. Я буду ждать тебя… — Где? Я пока не хотела возвращаться на трибуны. Как бы мне хотелось быть более стойким человеком, который не обращает внимания ни на чьи слова. — Здесь.
Он кивнул.
Я обняла его напоследок и поцеловала в макушку. Джош бросил суровый взгляд на Далласа и ушел, оставляя меня наедине со своим тренером.
Еще много лет назад я поняла, что не обязана делать того, что не хочу. Преимущество взрослых состоит в том, что они могут выбирать. Тебе лишь нужно рассмотреть, какие варианты стоят перед тобой.
Не думая дважды, я приняла решение. Я пойду и буду наблюдать за чертовой игрой, даже если это убьет меня. Говоря словами моей бабушки: «Пошли они все к чертовой матери».
Но когда я направилась в сторону выхода, Даллас протянул рук и обхватил мое запястье.
— Диана, — успокаивающе, как теплое молоко, произнес он.
Я замерла и опустила взгляд на его пальцы.
— Я просто хочу посмотреть игру. Но не хочу ни с кем разговаривать.
— Я знаю. — По крайней мере, он не спорил. — Я хотел извиниться. Я знал, что она недовольна тобой, но не пресек это.
Я с трудом сглотнула.
— Она ничего не знает, — мягко и по-доброму произнес Даллас.
На глазах выступили слезы; я попыталась сморгнуть их, но не получилось.
— Я ничего ей не сделала. Да, мы поспорили. Но я всегда спорю. Иногда я бываю занозой в заднице, но никогда не оскорблю человека, который ничего мне не сделал.
— Я знаю, и ты не заноза в заднице. Мы же с тобой ладим? — заверил он меня, вынудив фыркнуть.
— Да. Она не знает меня, тем не менее, заявила, что я плохой образец для подражания для Джоша, что я не настоящий родитель. Я…
— Я знаю, — прошептал Даллас. — И они знают. — Краем глаза, я видела, что он подходит ближе. — Никто не смог бы воспитывать их лучше, чем ты. Не важно, что она говорит. Ты замечательная.
Я снова фыркнула — зло, с надрывом.
— Кроме тебя… и Ларсенов больше никто так не считает. — Даже моя собственная мама. Но я ни за что не сказала бы этого вслух.
Поэтому просто молча заплакала.
Внезапно я почувствовала давление на затылке, будто Даллас положил руку мне на голову. Я замерла. Клянусь жизнью, он произнес что-то вроде «ш-ш-ш», будто пытался успокоить меня.
— Это моя вина. — Я не ответила, и он наклонился ближе. — Не плачь. Прости.
В его голосе звучала искренность, и это тронуло меня больше, чем слова. Передо мной извинялись сотни раз, но то, как это сделал Даллас… в его извинении не было фальши. Надеюсь, я не настолько глупа, чтобы вообразить себе это.
Я посмотрела на него опухшими красными глазами. Выражение лица Далласа было мягким, не таким, как обычно.
— Я стараюсь ко всем относиться ровно, не выделять любимчиков и… вот результат. — Судя по всему, кто-то чувствует свою вину. — Прости. Мне следовало осадить ее, когда она все это начала, а я сказал, что у меня нет времени на разборки. — Его дыхание коснулось моей щеки. — Ты мой друг. Прости, что подвел тебя.
— Ты не подвел меня, — пробормотала я, вновь чувствуя себя смущенной. — Послушай, я посижу в машине до начала игры. Мне нужно побыть одной, чтобы взять себя в руки.
Даллас вздохнул, его пальцы на секунду сжались на моем запястье, после чего мозолистые ладони скользнули по моим рукам и задержались на плечах. Он хрипло выдохнул, придвинулся на несколько сантиметров ближе и ладонями сжал мои плечи.
— Я обниму тебя, если ты пообещаешь не хватать меня за задницу.
Я рассмеялась, хотя, это, скорее, было похоже на карканье.
В моей семье было принято обниматься. Так было заведено еще нашими предками. Мы обнимались по любому случаю… да и без случая тоже. Мы обнимались, когда злились и радовались. И мне всегда это нравилось, это стало частью меня. Объятие было самым простым способом показать, что кто-то не безразличен тебе, предложить утешение или сказать, что ты рад видеть человека, не произнося ни слова.
Даллас обнял меня и произнес слова, которые не всегда легко сказать:
— Прости меня, Ди.
Я грустно улыбнулась.
— Ты ни в чем не виноват, Профессор.