Непогода разыгрывается не на шутку, поднимается прохладный ветер. Где же Николай? Спешу к большому дереву, надеясь, что его усыпанные золотом ветви помогут укрыться от дождя. Сую руку в сумку, чтобы достать телефон, но резкий звук тормозов привлекает внимание. Поднимаю глаза и к большущему удивлению вижу Зорина, ухмыляющегося мне из угрожающе-черного седана.
Всю неделю его не было в универе. За это время я успела отвыкнуть от этих пронизывающих насквозь, словно сканирующих, взглядов. И от бешеной тахикардии, которую они вызывают. Теперь он вернулся. Будто в подтверждение моих мыслей пульс развивает немыслимую скорость за считанные секунды. Руки и ноги покрываются суматошными мурашками. Но тут дело определенно в сырости. Да, в ней самой.
— Твой водитель только что уехал. Садись, подвезу, — Зорин вальяжно обращается ко мне.
Его предложение сбивает с толку. Недовольно свожу к переносице брови. В чем подвох? Буравлю парня глазами, пытаясь понять, правду он говорит, или это какой-то прикол. С чего он решил, что мой водитель уехал?
— Не бойся, не укушу, — насмешливо заявляет “звезда”, и мои щеки, несмотря на то, что все тело продрогло, начинают гореть.
— Я и не боюсь, — отвечаю сердито.
Посыпавшийся с неба град заставляет вздрогнуть, а доносящийся откуда-то издалека приглушенный раскат грома становится в этой реакции главным катализатором. И я не успеваю опомниться, как уже сижу рядом с Зориным. В его машине.
Захлопываю за собой дверцу. Кладу сумку на колени, пытаясь их прикрыть, поскольку юбка предательски поползла вверх, и замираю. Волнение зашкаливает, как и частота сердечных ударов в минуту.
В салоне тепло и сухо. Меня окутывает аромат его парфюма. Дразнящий. Дурманящий. Очень приятный. Крепко сжимаю кожаный ремешок сумки, смотрю перед собой. На Зорина перевести взгляд не решаюсь.
— Куда едем? — хмыкает он.
— Домой, — отвечаю на автомате, но вовремя сообразив, что этой информации недостаточно, добавляю смущенно: — В “Дубраву”. Это коттеджный поселок на западной окраине города.
— Понял, — Илья включат передачу, и мы трогается с места.
Обычно даже небольшой дождь вызывает на дорогах заторы, а уж такой ливень буквально парализует движение в городе. Медленно продвигаемся в жуткой пробке. И молчим. Я ощущаю дикую неловкость, но Зорин включает музыку, и становится чуточку легче. Смотрю в окно. На стремительно растущие лужи, на мелькающие то тут, то там разноцветные зонты. И внезапно вспоминаю о том, что хотела ему сказать. Думаю, сейчас подходящий для этого момент.
— То, что ты сделал для меня на посвящении... Сплетни прекратил, и остальное... Я так и не поблагодарила тебя. Спасибо, — наконец поворачиваюсь к Илье и моментально попадаю в плен его серебристых глаз. Ну зачем же так смотреть?!
— Не за что, — отвечает он натянуто, будто недовольно.
— Эм... Можно спросить, почему? — отвожу взор. Тереблю бегунок молнии на сумке, увлеченно разглядывая его.
— Что почему?
— Почему ты мне помог? — поднимаю на него глаза.
Зорин напрягается. Он крепче сжимает руль. Выдерживая небольшую паузу, плотно стискивает зубы.
— Ничего личного, Ангел. Просто не люблю, когда обижают маленьких глупых девчонок, — произносит язвительно.
В моей груди занимается жгучий огонек обиды.
— Ты немногим старше меня! И я не глупая!
— Тогда наивная, — Зорин выдает следующее возмутительное предположение.
— И не наивная, — меряю его колючим взглядом.
— Но в номер с Улановым почему-то пошла...
— Пошла, — подтверждаю сурово. — Что поделать, нет у меня такого богатого опыта, как у тебя. Вот и не раскусила его намерений сразу.
— Ясно. Неопытная, значит... — тянет многозначительно. Теперь уже явно веселится. Гад!
— Нормальная я!
Снова отворачиваюсь к окну. Зачем только в его машину села?! Лучше бы промокла до нитки!
Наконец, выбираемся из пробки. Дальше дорога относительно свободна, и Зорин поддает газу. Вдруг небо до самой земли прошивает молния, и следующий за этой вспышкой раскат грома... сильный, мощный, оглушающий... заставляет вжаться в сиденье.
Тихая усмешка приводит в чувства. Внезапно осознаю, что в приступе паники вцепилась мертвой хваткой в Илью. И получив от этого прикосновения ожог первой степени, судорожно отдергиваю руку.