— Боишься грозы? — лыбится Зорин.
— Вовсе нет, — усердно отрицаю очевидное. Вообще-то... боюсь. Всегда боялась. С самого детства. И с возрастом этот страх так и не прошел, хоть и значительно притупился.
— А говоришь — не маленькая. Тебе сколько лет? — подтрунивает он.
— Причем здесь это? Неожиданно просто. Это непроизвольная реакция, — отвечаю раскрасневшись.
К счастью, за окном уже виднеются первые дома моего поселка. Зорин выезжает на центральную улицу. Сбавив скорость, движется прямо.
— Предпоследний дом, — недовольно бурчу.
Мы останавливаемся чуть в стороне от ворот коттеджа. На подъездной дорожке вижу машину, которая должна была меня забрать, с Николаем за рулем. Из нее выскакивает Дарина и несется к калитке. Все понятно.
— Почему он тебя не дождался? — спрашивает Илья хмуро.
— Думаю, Дарина постаралась. Моя сводная сестра.
— Дарина... — мрачно повторяет Зорин.
— Папа женился во второй раз. На не очень приятной женщине. И дочь ее тоже не очень приятная. И, в общем, все не совсем гладко... — выдыхаю расстроено.
— Ты была против?
— Нет. На самом деле я была рада, что папа смог снова стать счастливым. Только потом я поняла, что они из себя представляют, — зачем рассказываю ему об этом? Сама не знаю.
— То, что творит твоя сводная сестренка, я вижу. А мачеха? Она тебя обижает? — внимательно смотрит на меня Илья.
Сглатываю подкативший к горлу ком, мрачно глядя в ответ. Не произношу ни звука.
Но Зорин словно способен видеть меня насквозь:
— И твой отец допускает это?
— Все сложно...
— А по-моему, проще-простого... — цедит он.
Не хочу продолжать этот разговор. Тянусь к ручке двери.
— Лина, постой, — низкий голос Ильи заставляет замереть. Поворачиваюсь к парню, вновь тону в жидком серебре его глаз.
Положив правую руку на спинку моего сиденья, он подается ближе.
Его лицо застывает на расстоянии нескольких несчастных сантиметров от моего.
Его мятное дыхание опаляет чувствительную кожу.
Его взгляд становится темнее, серебро в нем — гуще.
Я ощущаю жар, который источает его напряженное тело.
В салоне резко заканчивается кислород. Как иначе объяснить то, что я не могу сделать вдох?
Пошевелиться не могу.
А Зорин... тянется к бардачку. Достает оттуда небольшой черный зонт в чехле и с каким-то странным, настороженно-пасмурным видом вручает его мне.
— Держи, — произносит с легкой хрипотцой.
Продолжает смотреть пронзительно. Я бы сказала... жадно. Не выдерживаю этого напора. Разорвав зрительный контакт, открываю дверцу.
— Спасибо тебе, что подвез, Илья... — выдавливаю насилу.
— Ладно-ладно, Ангел, сочтемся, — его голос вновь наполняют привычные нахальные нотки. — Только лишнего себе ничего не придумывай. Поняла?
Насмешливые слова заставляют вспыхнуть, разрушая момент, возвращая все на круги своя.
— Даже и не собиралась... — недобро отвечаю, захлопывая дверь. Смена его настроения утомляет. И бесит. Как же бесит! Раскрываю зонтик и без оглядки иду к дому.
Глава 18
— Меня вчера домой Зорин подвозил, — сообщаю подругам как бы между прочим, когда мы обедаем в университетском кафетерии, разместившись за нашим обычным столиком. Решила поделиться с девчонками последними новостями. Сама не расскажу — кто-нибудь обязательно доложит, я это уже поняла.
Вика в изумлении поворачивается ко мне. Сидящая напротив нас Мила, поперхнувшись соком, тянется за салфеткой и, неотрывно глядя на меня, вытирает рот.
— Рассказывай, — выдает напористо, наспех справившись с последствиями бурной реакции на это неожиданное известие. — Рассказывай все. В мельчайших подробностях, — улыбается она с предвкушением.
Мила вернулась в нашу маленькую компанию спустя три дня. Ровно столько продлилась ее обида, за которой предсказуемо последовало примирение. Подруга извинилась за грубые слова, и мы с Викой безусловно приняли ее обратно. Без Милы было как-то пусто...