Выходим. Эльдар как-то пытается его утешить. Начинаем обсуждать: ну, почему на их фильмы ломятся, а на наш не хотят идти. И я «ляпаю»:
— Евгений Семенович, ну Вы бы еще десять минут показывали березки и песню! Зрители к действию привыкли! К действию! А Вы хотите, чтобы тысяча народу на березки любовалась…
Он меня по-человечески очень любил и многое позволял говорить. Но тут повернулся и строго так:
— Святое не трожь!
Абсолютно без юмора. И я подумала: «Да… Вот она — «советскость»…»
И, все-таки, он был живой человек!
В какие-то годы Матвеев подписал письмо против академика Сахарова. Он же был партийный, что-то возглавлял на Мосфильме. Подписал. Прошли годы.
Андрея Дмитриевича не стало. И еще годы прошли. У Матвеева брали интервью по телевидению. И он в прямом эфире прилюдно покаялся! Не потому, что переменились времена, нет! А потому что вспомнил вдруг и искренне, наотмашь это сделал. Вот такое для меня дорогого стоит!
А времена, действительно, наступили другие. В 90-е меня приглашали в кино:
— Нам нужно, чтобы Вы просто посидели — красивая женщина рядом с главным героем. Платим пять тысяч долларов!
Отказалась:
— Господа, я русская актриса и хочу стать русской хорошей актрисой, а не манекенщицей.
Какие-то братки давали деньги на кино, снимали что ни попадя…Последние фильмы Матвеева представляются мне актом отчаянья — он очень хотел работать! Как-то находил народные деньги — через интернет, не знаю, как еще…Жизнь была тогда очень запутанная, и осуждать кого-либо просто не возьмусь. Для меня последних его фильмов, как-будто, и нет. А есть — наша с ним работа, его замечательные роли. Да еще две песни — «Мы эхо друг друга» и «Сладка ягода». Я их иногда в лесу пою.
Вот такой мой Матвеев.
ОЛЯ МАЛЕНЬКАЯ
Дочка появилась на свет в роддоме прямо через дорогу от нашей квартиры на малой Московской. Все мужчины, как правило, хотят мальчиков, а Миша мечтал о девочке. И родилась Оленька. Но до этого, уже с огромным пузом, я умудрилась чем-то отравиться и загреметь в инфекционную больницу на Соколиной горе. Это было ужасное место! Кошмарное! Миша дико волновался — вдруг я там чем-нибудь заражусь. Как-то прислал мне записочку: «Давай уходи — я тебя выкраду!». И вот он является на следующий день, чтобы выкрасть меня. Стоит под окном, а я вылезаю и кричу:
— Ты красть меня пришел, да?
— Тише, тише! Ты что?! Выходи потихоньку!
Левитин такси подогнал прямо к больнице. И вот я в каком-то больничном халате и тапочках, ушла в побег! Народу было мало — воскресный день, и я бы, честно говоря, как человек законопослушный долежала положенный срок. Но Миша уперся — ни в какую! Нет, нет и нет.
— Выходи, прямо сейчас выходи вон по той лестнице.
Причем он мне все это с улицы объясняет. Ну, я и пошла по коридорчику. Вышла на лестницу, никого нет. Иду вниз. Вдруг на каком-то этаже сталкиваюсь с человеком в белом халате:
— Вы куда?!
— Туда!
Так грубо, жестко сказала. И прошла мимо. Прямо во всем больничном села в такси, и Миша меня увез домой.
Через какое-то время приехали родители. Я попросила: «Пап, мам! Сходите, пожалуйста, в больницу, заберите мои вещи?». Они сходили, вернулись ужасно расстроенные.
— Чего это вы такие?
— А нам там сказали: «Как плохо вы воспитали вашу дочь…»
Не помню, чтобы я как-то особенно тяжело рожала Олю. Пришла в больницу вечером, на следующий день родила. Мне уже было 25 лет, и я считалась «старородящей». То есть если точнее — старой первородящей. Так меня санитарки обозвали еще в приемном покое. Ну, лежала, рожала. Между схватками смеялась: роженицы вовсю проклинали своих мужей: «Да никогда больше не дам!». Еще какие-то проклятия неслись жуткие отовсюду, а мне смешно.
Когда показали только что родившуюся Оленьку, я подумала, что это мальчик. Потому что она была вылитый Михаил Захарович! Просто один в один! Собственно, он ее и назвал. Как-то так получилось, что именно Миша отправился в ЗАГС и мы договорились, что дочка у нас будет Машенькой. Но вернулся он со свидетельством о рождении Ольги Михайловны Левитиной. Так и повелось у нас в семье: Оля большая, и Оля маленькая.
Долго я с дочкой дома не сидела. Почти сразу поехала на съемки. Когда Евгений Семенович Матвеев собирался снимать вторую часть «Судьбы» я сказала: «Не смогу, я беременна». И он ждал меня, даже чуть-чуть задержали запуск фильма, чтобы мне родить. Ну и в театре работы было много. Так что кто только у нас с Олюшей не сидел. То соседи, то подружки… Пока дочка была маленькая, она спала на балконе в коляске. Когда начала ходить, я уже просто ее к соседке отправляла. (На нашей лестничной площадке жила чудесная женщина с дочкой.)