— Отец Всеволод, а где Вы деньги берете?
А это были 90-е годы! Он говорит:
— А вот выхожу на дорогу, смотрю: едет какой-нибудь «Мерседес». Останавливаю: «Ну-ка, ребята, либо цепи снимайте с шеи золотые, либо денег давайте». Вот так. Рэкетирую.
Смешно. Я немножко знаю, как монастырям Бог помогает — через людей. Мы как-то поехали с Валентином Иосифовичем к отцу Всеволоду вместе со знакомым мясником. А что такое мясник в те годы? Это же целая мафия была! Наш — довольно милый человек, жена у него, дети, сам, кажется, татарин. И вот он погрузил в багажник мешок сахара, мешок крупы, что-то еще, что-то еще, что-то еще… и все отдал в монастырь. Он не молиться поехал, а просто отдать. Вот это замечательно. Однажды отец Всеволод говорит: «У нас сегодня постриг, хотите — останьтесь и посмотрите». А постригали тогда как раз отца Марка. Это удивительно! Мы стояли noодаль и видели, как будущие монахи в белых рубахах ползли к амвону, и как трижды настоятель бросал на пол ножницы, и трижды они поднимали их, прежде чем произошел постриг. Вот с тех пор мы с отцом Марком и подружились. Я не помню его мирского имени — он грузин, журналист грузинский. С замечательным чувством юмора и какой-то ангельской легкостью. Часто приезжал к нам в гости в Москву. Он и дом наш освятил, и дачу. Дети его обожали! Просто с ним было как-то очень просто и хорошо. Однажды приехал в пост, обедаем, водочка на столе:
— Вам можно, отец Марк?
— А я странник — сейчас можно.
Он нес тогда крест пешком в Грузию. Прямо из Раифского монастыря в Грузию: «Когда я принесу туда этот крест — война закончится». Война между Абхазией и Грузией. И вот опять я не знаю, случайность или нет, но отец Марк донес крест Католикосу — Патриарху всея Грузии и… война закончилась. Ну, не то, чтобы в тот же момент, но стала стихать, стихать, стихать и закончилась. А теперь этот крест, подаренный им, висит у меня дома. Деревянный, небольшой, удивительный.
Отец Марк уходил из Райфы, ездил в Афон, я его подвозила в посольство Грузии визу получать. Спрашиваю:
— Отче, а деньги-то у Вас есть?
— Да ничего, будут. Придут. А нет, так меня в автобус бесплатно пустят.
И все так легко, просто, спокойно.
Он вернулся потом в Райфу. Мы ездили к нему с Валентином Иосифовичем. В келье у отца Марка стоял компьютер, он за печатную продукцию отвечал. И уже был построен в монастыре огромный детский приют, прекрасный, красивый, и дом для гостей, где можно было переночевать, и много чего еще построено.
А вот еще… Как-то Алла Плоткина (она телевизионный режиссер, снимала «Бедную Настю» — потрясающе кадр выстраивала!) говорит мне:
— Ольг, поедем в Николо-Берлюковскую пустынь.
Сели в машину.
— А войди в попечительский совет!
— Ну, давай съездим — посмотрим.
И мы съездили.
Все в разрушенном состоянии. А там колокольня удивительная — самая высокая в московской области, чуть ли не выше «Ивана Великого», мало того там еще разместился психо-туберкулезный диспансер! И у заведующей кабинет был в алтаре храма! Безумие! Познакомились с наместником монастыря — отцом Евмением. Тоже молодой. Человек он образованный, закончил Бауманский. Но главное — очень теплый, добрый. Мы подружились. Я вошла в попечительский совет. Постаралась им помочь. Мы даже нашли место, здание, куда можно было перевезти диспансер. Спасибо покойной Швецовой — она принимала во всем очень горячее участие. И вот мы приехали через какое-то время с Гафтом и видели, как водружали крест на церковь. Он стоял сначала в самом храме, мы подошли к нему, прикоснулись, поцеловали. А устанавливали его с вертолета и то, только со второго раза удалось — такой сильный был ветер в тот день.
Вначале их там всего-ничего было: наместник — отец Евмений и еще двое, то ли монахи, то ли послушники. Через какое-то время приезжаю — сад посажен. И их трое уже — откуда-то из Новосибирска пришел человек. И еще через какое-то время появляюсь — а там уже ферма, мне дают с собой творог и сметану от собственных коров. Потом дорожки разбили, цветы посадили. Церковь стала обихожена. Правда — без помощи Божьей такое невозможно! Отец Евмений мне как-то рассказывал: «Нужен был мне гравий для храма, а денег ну совсем никаких нет. Стою вот так во дворе церкви и говорю: «Пресвятая Богородица, помоги! Гравий нужен — дорожки засыпать — а то люди по грязи ходят». И вдруг во двор заворачивает грузовик… с гравием и водитель говорит: «Отец, можно здесь высыпать, а то слишком много на линии взял, а выгрузить некуда». Вот так отец Евмений дорожки засыпал.