— Миш, а что для человека самое главное?
Он с набитым ртом:
— Еда!
Думаю про себя: «Боже мой, это что за человека я воспитываю? Еда! Кошмар какой».
— Ну, это для тела, Миш. А для души?
— Любовь.
— Что?!
Он прожевал и так:
— Лююю-бооовь!
Как будто я ничего не понимаю, и надо, чтобы до меня дошло.
Любовь. В этом весь Мишка.
Первый раз его могло не быть, когда я, поняв, что беременна, сказала об этом Левитину:
— Нет, нет. Опять пеленки, опять недосып.
Михаил Захарович был в то время абсолютно зациклен на своей работе в театре, и я как актриса это очень хорошо понимала. Но понимала, даже не понимала, а вот именно знала, что этого ребенка мне надо родить! И чувствовала его, и любила, и хотела:
— Я буду рожать, Миша.
— Знаешь, выбирай! Либо я — либо он!
— Дай мне подумать сутки.
Ничего я не собиралась думать. Я уже ждала своего сына. А Миша сделал большую ошибку, сказав это. Наверное, не со зла. Наверное, легкомысленно. Наверное, эгоистично. А может быть потому, что он как-то совершенно меня не знал. (Когда мы расходились, я ему так и сказала: «Миш, ты прожил со мной столько времени, и ты меня не знаешь совсем».)
Короче говоря, сутки прошли, и я объявила Левитину:
— Выбрала. Не тебя.
Наверняка эта фраза была моей огромной женской ошибкой. Но я не умела, как Цветаева предпочесть жизни — поэта. Левитин, впрочем, быстро смирился с ситуацией: рожать, так рожать.
Второй раз Мишки маленького могло бы не быть во время родов. Какое счастье, что есть на свете Лариса Михайловна Комиссарова! Удивительный врач и удивительный человек. Началась отслойка плаценты, кровотечение очень сильное. Как мне потом сказали, в любом другом роддоме ждали бы, пока оно не остановится. Мишка бы погиб. А Лариса Михайловна сразу пошла на кесарево. И спасла его.
Маленький Мишка засыпал и просыпался всегда с улыбкой. И в этом тоже — весь он.
В первом классе у него была замечательная молодая учительница — Тамара Дмитриевна. Симпатичная, живая — все мальчишки были в нее влюблены. Как-то сижу я на родительском собрании, она рассказывает нам о каждом ученике, его проблемах. Доходит дело до моего сына: «Ну, от Миши Левитина — одни положительные эмоции!». И это действительно так!
Еще маленькому я ему сказала:
— Миш, у мальчишек бывает переходный возраст, говорят, такие они противные становятся, я прям боюсь. Неужели у тебя тоже будет такой возраст?
— Нет, у меня не будет!
И все-таки он наступил. Приходит однажды мой сын и заявляет: «Знаешь, мам, любви нет. Дружбы нет. Ничего нет в жизни такого». Я думаю: «Мать честная, что же делать?», даже с подругой советовалась:
— Как быть? Я читала, что очень страшно потерять с ребенком контакт именно во время переходного возраста. Если станешь ему возражать и высказывать свое мнение, то он не будет с тобой ничем делиться.
— Нет, ну, надо все-таки настаивать на своем. Не ссориться, но говорить то, что ты думаешь.
И я сказала:
— Нет, Миш. Ну как ты это так говоришь? И любовь есть, и дружба. Ну как же это ты? А Илюша? Тогда скажи прямо сейчас — он не мой друг!
— Илюша — это исключение.
С Илюшкой мы жили на Скаковой на одной лестничной площадке. Дружили мальчишки крепко, а потом случилась беда: Илюша погиб. От наркотиков. Лет в восемнадцать. И родители его умерли почти сразу. Не пережили. Он у них единственный был. Как Мишка его пытался спасти! Невероятно! Он вообще всегда торопится спасать, помогать другим. Всегда что-то делает для кого-то, отвозит-привозит… Я ему даже иногда говорю: «Миш, если ты хочешь быть режиссером, то должен как-то отбрыкиваться от этих забот, нельзя так. Ты не успеваешь заниматься своим делом». А он все равно летит, бежит, спасает. И это именно Мишка привел к нам в дом Чарлика.
ЧАРЛИК
Двенадцатилетний сын очень просил собаку. А у меня время не просто трудное, а напряженно трудное: только что после развода, репетирую «Белую гвардию».
— Нет, нет, Миш. Кто гулять с ней будет? Опять я? Еще одна забота. Нет, не могу. Вот вырастешь — и заводи собаку.
Вдруг однажды звонок в дверь. Миша играл во дворе. (Он еще застал те времена, когда дети могли гулять на улице одни). Открываю. Стоит Мишка и маленькая собачка рядом с ним. У сына полные глаза слез, но не льются, а вот именно-полные глаза. И собачка тоже смотрит на меня каким-то абсолютно человеческим взглядом:
— Ты привел?