Я села за этот стол, рассказываю что-то. Рассказываю, рассказываю… и вдруг одна бабушка с последнего — третьего (!) ряда громко так спрашивает: «Дочк, а дочк, а артистка-то когда будет?».
Артистка для них — ведь это что-то такое иное, неземное, а тут я по-простому за столом сижу, разговоры разговариваю…
Потом случилась похожая история. В Ижевске. Там нас попросили выступить в доме инвалидов и престарелых. Приезжаем. И опять я оделась попроще, без косметики, без маникюра — думаю: чего тут расфуфыриваться?!
Дом — такой советский, пахнущий старостью и бедой. Скромненький актовый зал. Сидят инвалиды, старушки ветхие, старички.
Я стою на сцене, рассказываю-рассказываю-рассказываю, а в финале, как положено: «Может быть, у вас вопросы есть?». Вдруг рука поднимается, и какой-то старичок, с претензией в голосе вопрошает:
— Скажите, пожалуйста, а почему у Вас маникюра нет? С таким посылом — че это вы нас не уважаете?!
Я говорю:
— Ой, извините, это потому, что стираю сама. Какие-то еще слова лепетала, извиняясь…
Но вот, что я тогда поняла: именно в такие скорбные, нищие места, как этот дом инвалидов и престарелых, надо расфуфыриваться! Потому что им нужна сказка! А тут приехала такая же, как они, обычная. Они в беспросветности своей выживают надеждой: «Где-то есть другая жизнь! Есть! Пусть не у нас, не с нами, но чудеса бывают!» И вдруг я выхожу на сцену, просто одетая, без маникюра… Не королева, в общем. И они видят: «Нет другой жизни, она всегда везде одинакова!». Я же им дверь захлопнула в мечту! А это неправильно! Надо, чтобы мечта всегда оставалась, чтобы хоть в дверную щелочку можно было на нее посмотреть. Полюбоваться…
НАЗНАЧЕНИЕ
Однажды мне пришлось заменить приму театра Левитина Любовь Полищук в спектакле «Здравствуйте господин Де Мопассан». Театр Левитина — это совершенно не тот театр, который мне близок, в котором я свободно живу и дышу. Но Люба неожиданно попала в больницу, и я, как жена, просто-таки, что называется, «легла на рельсы». А еще вернее — сама стала этими рельсами, чтобы поезд не остановился, чтобы спектакль шел. Я не знаю кто из нас двоих работал лучше. Это и не важно. Полищук — вся гротеск. Я — играла сердцем. Кажется, уже тогда я знала, что у Михаила Захаровича с Любой близкие отношения. Знала, но как-то простила, что ли. Я уже привыкла целиком отдавать себя ему. Растворяться в нем. Тем более, что сам Левитин постоянно внушал мне, что он режиссер, писатель, гений. И я так понимала, что должна всему этому служить. И служила с удовольствием, пока все не разбилось.
Но тогда мы были еще вместе, и Левитин, и актеры театра сильно переживали, что министерство культуры никак не хочет назначать его главным режиссером. Причина? Еврей, беспартийный — этого было тогда достаточно. А Миша очень хотел возглавить «Эрмитаж». Да, собственно, это уже и был именно его театр. Абсолютно не похожий ни на какой другой. И так начались наши «заговоры». Сначала заведующий литературной частью театра Володя Оре-нов, Миша и я обсуждали ситуацию за столиком в ресторане ВТО, еще старом, еще не сгоревшем. И Володя сказал, что именно мне, как Народной артистке, такой русской-прерусской, надо пойти в отдел культуры горкома партии. И я пошла. Уж не помню сейчас точно, что я там говорила, но смысл был такой:
— Мне вы верите?
— Конечно, Ольга Михайловна.
— Но если вы не верите Левитину, как же вы можете верить мне? Я его жена. А если верите мне, то вам просто необходимо поверить в него!
Но Мишу все равно не назначали и не назначали. А потом состоялся съезд Всероссийского Театрального Общества. В Кремле, в Свердловском зале. В президиуме — Лавров, Ульянов. И снова собрались «заговорщики». Только теперь уже у нас на кухне, на Скаковой: Левитин, я и… Полищук, которую я же и позвала. Говорю:
— Люба, необходимо выступить на съезде. Это наш шанс.
А тогда в «Комсомольской правде» вышла небольшая заметка о ситуации в театре, поддержанная письмами актеров, которые хотели, чтобы Левитина назначили главным режиссером.
Люба:
— Почему я? Почему не Вы сами?
— Я не могу. Я — жена. Должны выступить именно Вы — ведущая артистка этого театра.
— Нет, ну я не сумею.
— Ничего Вам особенного уметь и не надо. Просто возьмите вот эту заметку в «Комсомолке», прочитайте ее и все!
— А как? Там же уже все выступления расписаны по минутам.