Маринка стала забегать к нам в гости, еще на Маломосковскую. Интересовалась театром. Мишка маленький называл ее «Персик». Как-то славно мы подружились. Потом девочки выросли. Юля поступила в ИНЯЗ, а Маришка в школу-студию МХАТ. На экзамене ее спросили:
— Кто Ваша любимая актриса?
— Ольга Остроумова!
Я смеялась потом:
— Марина, зачем ты это сказала?! Они меня даже не знают! Назвала бы какую-нибудь мхатовскую «звезду»!
Она поступила.
Потом я была на свадьбе у Мариши и Димы… Она стала Мариной Брусникиной…Режиссером и женой режиссера.
Как-то так случилось, что у меня после «Серебряного века» долго не было новых ролей в театре. Лет пять или семь. Пришла к директору:
— Валентина Тихоновна, хочу сыграть старуху.
— Почему старуху?
— Потому что так много накопилось в душе за все годы жизни, что по-настоящему знать это может только старая женщина!
Я думала: «Господи, как хочется найти такую роль, в которой можно сказать все, что я теперь понимаю про эту жизнь!» А в этот момент еще шла война с Грузией. Ужасная! И я почувствовала: «Именно сейчас, непременно надо сыграть «Я, бабушка, Илико и Илларион» Надара Думбадзе.
Притащила повесть:
— Вот! Валя! Можно поставить такой замечательный спектакль! Именно теперь, когда все республики разбежались, когда война в Грузии — такой интернациональный, веселый, добрый, мудрый спектакль! И я сыграю свою старуху!
— Хорошо. А кто ставить будет?
Вопрос… Думали даже звонить в Тбилиси, приглашать режиссера оттуда. И вдруг меня как осенило:
— Давайте Марише Брусникиной дадим!
И Марина стала репетировать.
Бывают роли, в которых ты как бы особо и не присутствуешь. Это не значит, что они плохие. Там есть актриса, но меня, как личности, там почти нет. Ну, не совпадаю. Ни опытом, ни мировоззрением, ни эмоциями. А бывают вот такие, как у Думбадзе, когда ты вся, всею собою, человечески живешь в этой роли. Когда это уже перестает быть просто этапом твоей театральной биографии, а становится исповедью или проповедью. Вот так совпало для меня все в этом спектакле. В этой простой, веселой и грустной, забавной и лирической истории. В которой грузинская бабушка растит мальчишку, и пока он не станет взрослым, настоящим человеком, она ни за что не умрет! Да и сама смерть здесь — это продолжение жизни. Бабушка умирает со счастливой улыбкой — она выполнила свою миссию на этой земле. Она вырастила хорошего человека. Там так все просто и так высоко: «Что же делать, а то скажет Богородица: «Ой, зажилась ты на свете».
С Маришей у нас вышел поначалу спор: она считала, что «Я, бабушка, Илико и Илларион» — это про всех, поэтому играть нужно без акцента. Конечно, это про всех людей! Так и есть! Так и написал Думбадзе! Но, мелодика речи должна сохраниться. Иначе то, что сказано нежно и с юмором, может прозвучать грубо и глупо. Например, как я могу ответить внуку на вопрос: «Бабушка, что ты от меня хочешь?» не с грузинским акцентом: «Смэрти твоей, мэрзавец!», а по-русски: «Смерти твоей, мерзавец!»?. В первом случае это будет темперамент и нежность, во втором — просто ужас какой-то.
У нас получился очень красивый, добрый спектакль. И я была совершенно счастлива с партнерами. Саша Бобровский играл Иллариона, Стас Бондаренко — Зурико, Саша Леньков — Илико. Для этого спектакля я даже не гримировалась. Настолько он был мой. Про то, что жизнь никогда не заканчивается. Про то, что все самое хорошее продолжается в следующем поколении. Про то, что человеческими руками Бог может творить на земле красоту. И совсем про мое личное — бабушку и ее внука. Я сейчас читаю эту книжку Захарке. Он спрашивает:
— А чего они все время переругиваются?
— Смотри, они, как будто бы, в шутку, переругиваются. Но однажды она ему говорит: «Это уста мои тебя проклинают, а сердце благословляет!».
Зрители очень хорошо принимали наш спектакль, смеялись вместе с нами, плакали.
Умер Саша Леньков, и спектакля больше нет. Но я абсолютно счастлива, что он случился в моей судьбе и дал мне возможность сказать о своей любви, о своем отношении к жизни и смерти. Обо всем том, что во мне было — словами совершенно замечательного грузинского писателя.
«МНЕ ВЕЗЕТ НА ХОРОШИХ ЛЮДЕЙ»
Мне везет на хороших людей. Замечательные люди встречались мне в жизни и многому меня научили. Среди них совершенно чудесная Алена Дегтярева. Вот уже пять лет мы играем спектакль «Стеклянный зверинец», ездим с ним по всей стране. У меня там роль Аманды, потрясающая. И компания отличная: Оля Арнтгольц, Толя Смиранин, Кирилл Сафонов, и Алена, которая ведет спектакль и опекает нас в поездках. Защищает наши интересы просто невероятно. Однажды в Прокопьевске нас поселили в какую-то спортивную школу, буквально — детское общежитие. Алена твердо сказала: «Нет, мы здесь жить не будем». Тут же нашла гостиницу, договорилась с прокатчиком, он все оплатил, и мы жили в нормальных условиях. Она вообще такой вот очень четкий человек. Приезжаешь в аэропорт — Алена уже всех зарегистрировала, никаких проблем. Но гастрольная жизнь — она всякая бывает. Ездили мы и в двухэтажном автобусе, с двухъярусными кроватями. Бывало и по четыреста километров приходилось преодолевать, чтобы успеть на самолет. Однажды в Ростове нас застала жуткая пурга. Лобовое стекло машины буквально накрыло белой простыней. Мало того, что мы не могли въехать в город, в Ростов даже хлеб завести не смогли в тот день — пурга стояла стеной. Это даже по телевизору показывали. Я понимаю, что всякое может случиться в дороге, и не всегда условия жизни должны быть такими уж роскошными. Самое важное — с чем ты выходишь к зрителю.