Так жалко, что больше нет ни Юры Тороторкина, ни замечательных спектаклей с ним.
Еще одного партнера подарил мне Юра Еремин — Женю Лазарева.
ЖЕНЯ ЛАЗАРЕВ
Сначала это для меня это было просто мукой! На репетициях спектакля «У врат царства» К. Гамсуна мы должны были играть любовников, обниматься, целоваться, а для меня это оказалось невыносимо. Ну, не воспринимала я Женю Лазарева как мужчину. Вообще. А он, похоже, из тех мужиков, для которых женщины, не откликающиеся на гендерный призыв, просто переставали существовать. Прихожу к Юре Еремину:
— Юр, проблема. Я не могу с ним ни обниматься, ни целоваться. Даже представить себе этого не могу.
И Юра придумал замечательный ход: он выстроил на сцене между нами длиннющий забор из старых досок и несколько досок уже болтались, что называется, на одном гвозде. Вот так, через забор, через доски, мы и обнимались. Безумно интересно — из житейской, в общем-то, проблемы вырастают иногда художественные идеи. Потом мы с Женей, конечно, привыкли друг к другу, после я оценила его и как партнера, и как актера в спектакле «Мадам Бовари» Флобера, который тоже поставил Еремин. Мне вообще кажется, что роль Шарля в «Бовари» — одна из лучших ролей Евгения Лазарева в театре. После Женя уехал в Америку, и мы даже там встречались и общались очень тепло. И, в общем-то, эта теплота — результат работы с нами Юры Еремина.
Прошли десятилетия, и я не могу сказать, какой Юрий Еремин сейчас. Мы встречаемся в театре, здороваемся, улыбаемся. В своих спектаклях он меня больше не занимает. В каждом человеке много жизней, и, наверное, он проживает ту жизнь, в которой я ему не нужна.
ДВА СТАРИКА
После «душегуба» Когана директор театра им. Моссовета Лев Федорович Лосев просто не мог не поразить своей вальяжностью, компетентностью, демократичностью. Он действительно вникал во все и знал театр до последней вешалки. Но однажды даже обидел именно не демократичностью. В театре Моссовета есть жесткое правило; если кто-то должен пройти со служебного входа — съемочная группа, журналист, надо, чтобы завтруппой отдала распоряжение, и только тогда посторонние могут войти в театр. И как-то раз ко мне приехала съемочная группа, а я не предупредила никого — просто забыла. Их не пускают. Вдруг вижу — по лестнице идет Лосев, я к нему:
— Лев Федорович, помогите, пожалуйста! Вот не пускают ко мне съемочную группу.
— Это не в моей компетенции.
И ушел. Тогда меня это так ранило, а сейчас я понимаю, что у Лосева во всем был порядок. И если именно завтруппой отвечает за пропуски на служебный вход, значит — так тому и быть.
Однажды я явилась к директору театра «ябедничать». Мне показалось, что Хомский на репетициях часто засыпает. Прихожу к Лосеву:
— Скажите Павлу Осиповичу, чтобы не спал на репетиции! Как же играть, когда он спит?