— Представляешь, не могу теперь сам ничего делать.
Не жаловался, а именно иронизировал над собой, чтобы ни в коем случае не загрузить собеседника своими проблемами. Мы общались, смеялись и от него, больного, слабого, умирающего перетекала в меня какая-то невероятная сила. Сила духа.
В следующий раз я приехала, когда папы уже не стало. Тринадцатое декабря, зима. Папу привезли в церковь на отпевание. Я помню, как он помогал в храме дедушке в свое время, и как это было высоко и торжественно. А здесь вышел, не могу даже сказать священник, а именно — поп. С засаленным пузом, что-то дожевывающий на ходу. То, что для нас было горем и величайшим событием, для него — просто обыденностью. Скучной работой. Рядом с ним дьячек, под стать попу, неуклюже размахивал кадилом. Пузатый поп что-то бормотал, повторяя все время: «Михаил и Зинаида». (Эту Зинаиду, тоже новопреставленную, отпевали заочно вместе с папой, в церкви ее не было и от этого возникало какое-то и жуткое, и нелепое ощущение. Фантасмагорическое…)
Все стояли со скорбными лицами, а я отошла к притвору, и вдруг поняла, что улыбаюсь. Ну, правда, смешно. Поп этот, дьякон, неведомая Зинаида… Абсолютно «гоголевщина» какая-то. Подумала: «Папа бы меня не осудил». И неожиданно почувствовала — он сейчас рядом. Он вместе со мной улыбается…
P.S.: Много лет я мечтала о том, чтобы напечатать уникальную папину книжку. И не только потому, что это мой чудесный папа ее написал, а и потому, что в книге — настоящая, правдивая, сокровенная история страны и народа. Очень надеюсь, что те, кто прочитал мою книжку, с огромным удовольствием прочтут и папину.
