Я никогда прежде не испытывала такой интенсивной тяги к кому-либо, никогда не была уверена, что человека так же сильно влечёт ко мне. В моём мозгу нет ни капли сомнения, что у нас был бы невероятный секс. И у меня также нет ни капли сомнения, что с нашей стороны это будет ужасно безответственно, учитывая обстоятельства и совместное проживание.
Мы с Вигго удерживаем взгляды друг друга, подносим свои кружки ко ртам и делаем синхронные большие глотки.
— Но... — мой голос так охрип от похоти, что это слово звучит слабо и надломленно. Я прочищаю горло, выпрямляю позвоночник. — Пусть нас влечёт друг к другу, мы совершенно точно не будем трахаться.
Вигго давится своим кофе и кашляет.
Я крепко хлопаю его по спине.
— Нормально, — каркает он и снова откашливается. — Я в порядке.
— Тогда почему подавился?
Его щёки становятся красными.
— Ты просто... говоришь об этом так буднично.
— Я воспринимаю это как что-то будничное.
— Ага, — он смотрит в свой кофе.
— А ты воспринимаешь это как нечто... эмоциональное? — я кошусь на любовный роман, который он читал, затем обратно на него. — То, что надо делить с человеком, которого ты... любишь?
Он встречается со мной взглядом.
— Да.
«И это не ты». Невысказанная правда повисает в воздухе между нами.
Это не должно ранить (не должно!) ибо проклятье, я не верю в любовь, я не хочу, чтобы Вигго «любил» меня или хотел романтики со мной. И всё же что-то внутри меня резко колет, будто натянутую струну дёрнули на унылой, режуще диссонансной ноте.
Я пожимаю плечами, сохраняя спокойное лицо.
— Ну и всё тогда. После моей прошлой катастрофы «соседей-с-привилегиями» я не сплю с теми людьми, с которыми живу. Ты романтик, который хотел спать с тем, кого любит. Мы можем просто... признать взаимное влечение и двинуться дальше.
Его глаза всматриваются в мои. Пальцы барабанят по столешнице.
— Тебе не кажется, что это чуть сложнее, чем просто... «двинуться дальше»?
«Да».
Я пристально смотрю на него.
— В каком смысле?
Вигго подаётся ближе, опираясь локтями на столешницу и всматриваясь в мои глаза.
— Я не могу это объяснить. То, как я хочу тебя физически, как я реагирую на тебя — это как зуд, до которого я даже не могу дотянуться, что уж говорить о том, чтобы почесать. Я не думаю, что это просто... уйдёт.
— Это говорит неудовлетворённая похоть. Желание того, что ты ещё не получил.
— Всё не так просто. Проклятье, Лу.
— Раз это не так просто, — настаиваю я, — раз это не чистая биология, тогда как ты объяснишь, что тебя влечёт ко мне так...
— Интенсивно? — его голос грубый как наждачная бумага.
Жаркое и быстрое желание разливается в низу моего живота, между бёдрами. Я отвожу плечи назад и пытаюсь сбросить ощущение.
— А что ещё, кроме биологии? Ты меня не любишь. Ты меня едва знаешь. Как ты это объяснишь?
— Я не могу это объяснить, — интенсивность его взгляда пригвождает меня к месту. — Я не знаю. Но я знаю то, что от этого мне хочется лезть на чёртову стену.
— Что ж, — я поднимаю кружку, — аналогично. А ты думаешь, мне нравится желать напористого, собирающего мебель из Икеи, коллекционирующего комнатные растения, любящего романтику и спасающего животных простака?
Вигго смеётся, чокнувшись кружкой о мою кружку.
— Я постараюсь по возможности сдерживать свои манящие феромоны. И ты делай то же самое, ладно?
— Непременно, — отвечаю я ему, и мы оба делаем по глотку кофе. — Но слушай, даже если всё останется по-прежнему, между нами всё будет хорошо, — заверяю я его, заверяю я нас обоих. — Мы разумные люди. У нас есть понимание, которое мы уважаем. Мы сможем пережить это без потерь. Всего-то восемь недель.
— Пфф, — Вигго машет рукой. — Восемь недель — это ерунда. Мы будем так заняты. Время пролетит.
Он одновременно со мной поворачивается на стуле, и наши тела вскользь задевают друг друга — его колено зажато между моих ног, мои бёдра прижимаются к его ноге. Мы оба втягиваем резкие вдохи.
Оба берём свои кружки и молча пьем кофе. С пылающими щеками.
Я пытаюсь игнорировать навязчивое беспокойство о том, что как минимум в этом отношении восемь недель вовсе не пролетят в мгновение ока.
Глава 15. Таллула
Плейлист: Acoustic Guitar Revival — Riptide-Ukulele Version
Вигго и я слегка ходим друг вокруг друга на цыпочках. Совсем немножко.
Ладно, не немножко.
За прошлую неделю я делала всё возможное, чтобы свести к минимуму ненужное взаимодействие, не считая его помощи мне в том, чтобы я научилась всему в книжном магазине. Мы решили разделять и властвовать. Я буду пробивать покупки и принимать заказы на еду и напитки. Вигго будет готовить эту еду и напитки, если только он не помогает клиентам в магазине, и тогда я сделаю это вместо него. Я научилась всему необходимому, изучила его программное обеспечение в терминале продаж, меню тщательно подобранных кофейных напитков, а также тому, как правильно подогревать выпечку. В остальном же я держалась в стороне, насколько это было возможно, не делая ситуацию между нами неловкой.
Я отказалась от приглашения его племянницы, которое Вигго тоже повторил — от приглашения на воскресный семейный ужин Бергманов. Я заказала тако с доставкой и начала перечитывать книгу Карин Слотер, которая является бл*дским шедевром. И я не смотрела на часы, ожидая возвращения Вигго.
Ну, не слишком часто смотрела.
Я «сорвала пластырь» и дала ему почитать мою книгу — по крайней мере, тот черновик, что есть на данном этапе. Я отправила документ ему на электронную почту в воскресенье вечером, когда услышала, как он паркует машину, и спешно смоталась в укрытие своей комнаты, а потом сама себя сурово отчитала за такую трусливость.
Я заставила Вигго поклясться, что он ни слова не скажет про мою книгу, пока я его не попрошу. Моё эго хрупкое как фарфор.
С тех пор каждое утро проходит так: я лежу в кровати, мысленно кипя из-за того, как ужасна моя книга, и как унизительно, что Вигго читает кусок моей ужасной книги. Затем я укалываю палец, проверяя уровень сахара в крови таким способом, и смотрю в окно, посасывая место укола и хмурясь из-за своей ужасной книги. Я ввожу количество углеводов, которые съем за завтраком, и настраиваю так, чтобы помпа ввела инсулин с задержкой.
Всё это я делаю, пока слушаю возню Вигго на кухне. Лёгкий скрежет чайника о решётку плиты, когда он поднимает его в самый момент закипания. Мягкий хлопок двери холодильника, когда он достаёт ингредиенты для приготовления себе завтрака.
Затем, услышав, как он идёт по коридору в свою комнату, я украдкой выбираюсь, наливаю себе кружку кофе, хватаю злаковый батончик из кладовки и ускользаю в свою комнату. Я сижу за столом, ем злаковый батончик, хлебаю кофе и заставляю себя до обеда работать над редактированием ужасной книги.
Я всё ещё категорически игнорирую романтическую линию пары, плачевная структура которой совершенно портит первую треть книги, а может, и всю книгу. Я разберусь с этим потом, когда Вигго прочтёт, что я написала на данный момент, и моё эго сможет справиться с тем, каким ужасным он всё это посчитает.
Мой будильник звенит ровно в полдень, когда я заставляю себя (ну, точнее, чаще всего вздыхаю с облегчением из-за того, что могу) завершить написание и редактирование, ибо вторая половина дня отведена на помощь, которая требуется Вигго в магазине. Я снова проверяю уровень сахара, только теперь уже через устройство НМГ, при необходимости корректирую дозу инсулина, затем иду на кухню, чтобы приготовить одно из своих привычных блюд, содержание углеводов в которых я знаю наизусть и могу ввести в приложение, управляющее помпой.